Страница 37 из 105
Глава тридцать шестая. Озеро Лаут Тавар. Такенгон
(в которой возвращается отец народа)
Псих прокинул портал прямо к месту дислокации своего бывшего клана. Выскочив из овального зеркала, он удивленно заозирался вокруг.
Где райский уголок, который он так тщательно выбирал по всему острову? Где тенистые леса и фруктовые деревья, обеспечивающие пищей переродившихся суматранских орангутангов, составивших основу его клана? Где родники с хрустальной водой, где пляж у озера, на котором так любили играть дети? Где, наконец, весь ландшафтный дизайн, которым он так гордился, где хотя бы ветвистые растения, ранее заплетавшие входы в многочисленные пещеры и маскировавшие их? Где все это?
Место, где он находился, напоминало нечто среднее между пожарищем, стройкой и помойкой. Джунгли, похоже, несколько раз поджигали и от них стались лишь обугленные стволы вековых деревьев. Земля пестрела ямами и воронками, там и сям валялись огромные обломки валунов, а некогда песчаный пляж у озера был засыпан камнями, причем не окатанной галькой, а острыми обломками.
И нигде — никаких признаков жизни.
«Мда… — подумал Псих, присаживаясь на каменный обломок. — Зачистили здесь все добросовестно, не поскупились. Похоже, Псих, нет у тебя больше никакого клана».
Он долго — с полчаса, наверное, — сидел на берегу и смотрел на озеро. Не просто так сидел, конечно — думал. Как неожиданно быстро все закончилось. Еще пару часов назад у него был хлопот полон рот, масса проблем, которые нужно решать и куча вопросов, отложенных «на потом», когда время будет.
И вдруг сразу — ничего. Никаких забот, никаких обязанностей, никаких планов. Никому Псих не нужен, никому не обязан и может делать все, что хочет.
Вот только дел никаких у Психа не было.
И от этого было неожиданно тошно.
Поэтому он тупо сидел на пепелище, молчал и изредка бросал камешки в воду.
Во время одного такого броска сзади раздался голос:
— Учитель… Учитель, это вы?
Псих вздрогнул и обернулся.
Сзади стоял обезьянодемон. Безоружный. И с тревогой и надеждой смотрел на Психа.
— Это вы, — уже не вопросительно, а утвердительно сказал обезьян и улыбнулся. — Дождались мы все-таки.
Псих молчал и пристально вглядывался в нечаянного собеседника.
— Не смотрите, не узнаете, — вновь улыбнулся местный. — Меня Джая зовут. Я совсем мальчишкой был, когда вы ушли, только-только перерождение прошел. Когда вас провожали, мы, пацаны, толпой везде носились, там мать родная в этом мельтешении любопытных рож ничего не запомнила бы, а уж вам точно не до этого было.
— Клан жив? — резко и отрывисто спросил Псих.
— Жив, — посерьезнел Джая. — Дела неважные, все плохо, но клан жив.
— Кланом руководишь ты?
— Нет, кланом руководите вы, Учитель, — поклонился обезьян обезьяну. — Я только замещал вас на время вашего отсутствия.
— Сколько вас?
— Шестьдесят два, — ответил обезьян. — Это всех вместе, с женщинами и детьми. Один тяжело раненый, если не вытянем, будет шестьдесят один.
— Шестьдесят два… — повторил Псих. — Это из почти четырех тысяч всего шестьдесят два осталось?
Джая пожал плечами.
— После вашего ареста Желтошапочные прислали сюда свои элитные боевые группы. Наши воины ничего не могли им противопоставить. Это была не война, а бойня — клан просто вырезали. Уцелели в основном женщины и дети, которых успели спрятать в пещерах. Вырезав всех, кого поймали, Желтошапочные принялись обустраивать веселую жизнь выжившим. Сначала они сожгли все, что горело. Потом перебили весь наш скот и залили поля какой-то гадостью, теперь на них не растут даже сорняки. Да вы сами все видите, Учитель — и он кивнул на окрестности.
— Вижу, — подтвердил Псих. — Потому даже думал, что никого уже не осталось.
— А никого почти и не осталось, — хмыкнул Джая. — После того, как Желтяки выжгли все вокруг, очень многие вышли из клана. Они сказали, что без вас в клане ловить нечего, а здесь нам все равно житья не дадут. И пошли искать лучшей доли. Кто-то на юг подался, многие перебрались на другие острова. Осталось процентов десять, не больше.
— Ну хорошо, пусть десять процентов, — сказал Псих. — Но за двести пятьдесят лет вы же должны были пусть не восстановить численность, но как-то обустроится? Почему такая помойка вокруг? В чем проблема?
— Проблема? — невесело хмыкнул Джая. — Проблема в том, что уходящие оказались правы — нам не дают покоя. Помните поселок Такенгон неподалеку? Сколько я понимаю, мы стали для них чем-то вроде данжа, в котором они набивают очки и уровни. Каждую неделю к нам является зондер-команда, которая разносит все, что можно разнести, и убивает всех, кого видит. А потом уходят с добычей. Нам не дают не то, что развиться — просто поднять голову. Я же говорю — мы для них одновременно и бизнес, и тренировочная площадка.
— Понятно, — помрачнел Псих. — И как же вы выживаете?
— Как-то выживаем, — пожал плечами Джая. — В пещерах разводим плантации грибов. В джунглях есть дикорастущие фруктовые деревья. Да, идти до них далековато, но нам привередничать не приходится. Ну и озеро, конечно, спасает. Рыба — наша основная еда.
— Что-то я не вижу на берегу ни лодок, ни сетей, — хмыкнул Псих.
— И не увидите, Учитель, — пояснил Джая. — Все убирается и прячется в пещерах. Набег может случиться в любую минуту, а лодки и сети — залог нашего выживания.
— Понятно, — буркнул Псих и замолчал.
— Да вы не переживайте, Учитель! — попытался утешить его собеседник. — Мы не так уж плохо живем. Наши следопыты ищут в джунглях переродившихся обезьян и приводят к нам. У нас хорошая школа и хорошие инструкторы по прокачке — мы сохранили ваши наработки, поэтому переродившиеся приходят к нам учиться даже издалека. Большинство, конечно, не остаются в клане, а уходят, но такие должны отработать обучение, что опять-таки позволяет клану выживать. Мы не дикари, нам бы с набегами что-то решить — а дальше мы сами поднимемся. Душат просто эти набеги.