Страница 35 из 105
— Встаем! — подал команду Четвертый. — Привал закончен, выдвигаемся. Жир, теперь ты будешь идти первым. Тот, ты — замыкающий.
— А вещи? — спросил свин.
— А что вещи? — не понял Четвертый.
— Псих всегда первым шел без вещей, — пояснил Жир. — Руки первого всегда должны быть свободны, он обеспечивает безопасность. Пусть тогда Псих несет вещи.
— Псих больше не с нами, — сказал, как отрезал, монах. — Мы не можем его ни о чем просить.
— Да ладно тебе, — хмыкнул обезьян. — Я понесу вещи. Пусть свинка порадуется напоследок.
Вскоре маленький отряд шел по тайге. Впереди двигался чрезвычайно гордящийся своим новым статусом Жир. Потом ехал Четвертый на Драке. Замыкали шествие Псих и Тот, которые несли вещи.
— Тот, — вдруг спросил Псих. — Когда я крикнул: «Бегите!», ты сделал несколько шагов, а потом вернулся. Почему?
— Я думал, все побегут, — пожал плечами великан. — Но никто не побежал. Если никто не бежит — убегать стыдно. Я вернулся. Потому, что никто не побежал.
— То есть колдунья тебя не контролирует? — осторожно спросил Псих.
— Я не знаю, — пожал плечами силуруид. — Мне кажется, меня никто не контролирует. Но всем остальным кажется то же самое. И тебе тоже. Поэтому я не знаю. Скорее всего — не контролирует. Или контролирует. Я не знаю.
— У меня к тебе просьба, Тот, — понизил голос Псих. — Колдунья обязательно появится еще раз, причем скоро. Мы уже скоро выйдем из ее владений, а она не может просто так нас отпустить, это сильно ударит по ее авторитету. Поэтому она появится еще раз. Может, она примет облик безутешного отца Кати, может — несчастного мужа, я не знаю. Но она точно появится, и мне придется опять с ней схватится. Я никак не могу ее достать — она выскальзывает из оболочки за миг до удара. У меня к тебе просьба — как только я занесу посох, сломай этот стержень.
И он протянул Тоту тонкую стеклянную трубочку. Но Тот и не подумал взять.
— Четвертый сказал — нельзя убивать. Даже вред причинять нельзя, — помотал головой он.
— Это не оружие, — улыбнулся обезьян. — Это пугалка. Детская игрушка. Что-то вроде петарды, только немного сильнее. Ты не причинишь ею никакого вреда, ты только испугаешь духа. И он инстинктивно спрячется обратно в тело. И у меня будет шанс. Если я убью Госпожу Белые Кости, возможно, ее колдовство исчезнет. Но даже если нет — мы с тобой избавим людей от злобной колдуньи. Это будет доброе дело. Ну? Решайся, Тот.
Усатый пристально посмотрел в глаза Психу и, решившись, взял трубочку.
— Хорошо, — буркнул он, и больше не произнес ни слова.
Минут через десять они увидели молодого мускулистого парня, шедшего им навстречу. Когда между ними оставалось метров десять, парень крикнул:
— Почтенные монахи, вам молодая женщина не встречалась? Жена еще вчера должна была еду принести, но до сих пор нет. Боюсь, не случилось ли что? Вот, даже у десятника отпросился — поискать. Не видели?
Четвертый открыл было рот, чтобы ответить, но его опередил Псих.
— Видели! — крикнул он, совершая длинный прыжок и приземляясь перед парнем. — Отправляйся к ней, демон!
Дальше события развивались стремительно:
Псих замахнулся посохом.
— Псих, нет! — крикнул Четвертый.
В это время в тылу отряда, там, где шел Тот, что-то громко взорвалось.
И взрыв заглушил удар посоха Психа.
— Да! — счастливым голосом крикнул обезьян. — Да! Сдохни, старая сука!
Парень, упавший с переломанной шеей, с ненавистью простонал почему-то старушечьим шепотом:
— Ана-фе-ма…
И обмяк, бездыханный.
— ААААА!!!! — упал рядом Псих и схватился за голову.
Это Четвертый начал читать сутру.
Он прочитал ее двадцать раз.
Двадцать раз!
Все присутствовавшие так и не поняли — почему Псих не издох в муках.
Когда все закончилось, Четвертый сказал только одно слово:
— Уходи.
Псих, поднявшись из последних сил, просипел:
— Резонно. Убийство наконец-то произошло. Я завалил старуху.
И, не в силах говорить, он молча указал рукой.
Там, где минуту назад лежал труп парня, высилась кучка выбеленных временем костей.
— Сам, небось, и превратил… — неприязненно буркнул свин.
— Ага, значит, колдовство и после смерти не рассеялось, — покачал головой обезьян. — Жалко. Ну хоть сдохла — и то хлеб.
— Я тебе не верю, — стиснул зубы Четвертый. — Уходи.
— Конечно, не веришь, — кивнул Псих. — Госпожа Белые Кости меня прокляла перед смертью. Повесила не снимаемый пожизненный дебаф «Дар Кассандры». Прав был вчерашний дед — за все надо платить.
— Дар кого? — не понял Четвертый.
— Забей, — посоветовал Псих. — Это неважно. Я ухожу, и мы вряд ли увидимся. Гуа передай, что мы в расчете, никто никому ничего не должен. А тебе я, пожалуй, все-таки сделаю прощальный подарок. Уж больно ты за квест трогательно переживаешь. На квест мне уже плевать, а вот на вас нет. Если полная задница настанет — не только для тебя, я помню про иголку, но если все вляпаются… В общем, если все будет совсем худо, прочитай сутру ровно минуту. Я пойму, что случилось. В команду не вернусь, но вытащить вас попробую. Но только один раз.
Он хмыкнул и добавил:
— Хотя, пожалуй, с вами этот один раз настанет очень быстро.
Он повернулся к свину:
— Жир, постарайся не наломать дров. Не воображай себя великим стратегом, будь осторожнее.
Небольшой поворот.
— Драк, береги этого юного придурка. Если что — делай ноги и выноси из битвы.
И еще поворот:
— Тот, ты единственный разумный человек в этой компании. Постарайся их отговорить, когда они соберутся головой стены пробивать.
— Попробую, — ответил сом. — А ты сам-то куда?
— В Индонезию, — улыбнулся Псих. — Я же в последние годы перед арестом, когда уже со Штанскими расплевался, свой клан создавать решил. В людях разочаровался, решил к корням вернуться. Собирался из обезьян делать правильных демонов. В России с обезьянами плохо, поэтому в Индонезии мутил. Навряд ли за 250 лет от того клана что-то осталось, но проверить надо. Как говорил один мужик: «Мы в ответе за тех, кого приручили».
— Ты уйдешь или нет? — запальчиво крикнул Четвертый.