Страница 34 из 105
— Черт! — раздосадовано крикнул Псих. — Она опять ускользнула!
И больше ничего сказать не успел, потому что Четвертый принялся читать сутру. Ну а Псих, соответственно, принялся орать и кататься по траве, хватаясь за голову.
Дочитав сутру, Четвертый на удивление не остановился, а принялся читать ее заново. Дочитав ее второй раз, он пошел на третий круг, потом на четвертый…
Остановился он, только прочитав сутру пять раз, и это было самое длительное наказание Психа за все время ношения золотого обруча. В пятый раз обезьян уже даже не орал. Сорвав голос, он только хрипел и стонал.
Когда боль прекратилась, Псих полежал еще минуту в позе зародыша, ожидая, что боль вернется. И лишь убедившись, что Четвертый успокоился, выпрямился, а затем сел.
— Это было жестко, Босс, — хрипло сказал он.
— Да, я знаю, — откликнулся Четвертый.
Помолчали.
— Ты убил человека, — сказал Четвертый.
— Я убил демона, — сказал Псих. — И даже не демона, а его очередную оболочку. Демон опять выскользнул из нее с помощью заклинания.
— Это опять только слова, — махнул рукой Четвертый. — Мы все видели обезумевшую мать, слышали ее слова про съеденную демоном дочь — по твоей вине съеденную, между прочим, и только ты опять кричишь про демона. Ты правда даже не допускаешь мысли, что это не нам Госпожа Белые Кости запудрила мозги, а тебе? Ведь это ты поставляешь ей трупы, а вовсе не мы.
— Если бы та голова долетела к нам, трупами были бы вы, — глухо сказал Псих.
— Ты меня как будто не слышишь, — покачал головой Четвертый. — Я тебя о другом спрашивал, а ты твердишь одно и то же — это был демон! Это был демон! Ну и кто из нас одержимый? А доказательства того, что это был демон, у тебя есть?
— Нет, — признался Псих.
— Понятно, — кивнул Четвертый. — Скажи мне, как специалист, когда мы покинем территорию Госпожи Белые Кости, те чары, что она наложила на нас или на тебя, неважно, развеются? Только честно.
Псих вздохнул и ответил честно:
— Не обязательно. Чары таких сильных магов, как она, могут оставаться на человеке всю жизнь. И даже ее смерть не обязательно снимет их. Хотя, конечно, обычно после смерти чары развеиваются.
— Смертей уже было больше чем достаточно! — запальчиво крикнул Четвертый. — Ты можешь не зацикливаться на смерти?
— Я не зациклен, — сказал Псих.
— Ага, — саркастически хмыкнул свин. — Оно и видно.
Помолчали.
— Тебе придется покинуть группу, Псих, — вдруг сказал Четвертый. — Я принял решение, тебе придется уйти. Мне бесконечно жаль, нам будет очень трудно без тебя, но ты становишься слишком опасен — особенно, если колдовство демонессы не рассеется. Жажда убийств, которую она навела на тебя, может поставить под удар всю нашу миссию. А если из-за твоего очередного убийства с меня слетит «Святость»?
— А что с ней сейчас происходит? — тут же спросил Псих.
— Она падает! — закричал Четвертый. — Из-за твоих убийств!
— А может, не из-за моих убийств? — спросил Псих. — А, может, из-за того, что ты, наказывая меня, помогаешь опасному демону?
— Я не знаю, — признался Четвертый. — Но и в том, и в другом случае, причина падения — ты. Если убрать причину — все выровняется. Я не могу рисковать. Я не могу из-за твоей жажды убийств ставить под угрозу весь проект. Если с меня слетит «Святость» — это значит, что все было зря. И смерти, на которые люди пошли ради этого проекта — тоже.
— Да не навели на меня никакую жажду убийств! — прорычал Псих. — Все наоборот, мы до сих пор живы исключительно потому, что Госпоже Белые Кости никак не удается овладеть моим разумом! Я один оказываю ей сопротивление, и она уже дважды терпела поражение! Ей приходилось бежать с поля боя! Почему вы мне не верите?
— Потому что мы видим совершенно другое, — негромко и очень грустно сказал Четвертый. — Потому что я не чувствую себя управляемой марионеткой, а вот ты на нее очень похож. Потому что убийства совершаешь только ты и они не прекращаются.
Он смотрел на Психа, и было видно, что ему очень хотелось заплакать.
— Ты мой друг, Псих, — сказал Четвертый. — Ты, может быть, мой самый большой друг. Ты старше меня, умнее и мудрее. Но так получилось, что паломничеством руковожу я. И я не могу ставить под угрозу ведь проект из-за того, что моего лучшего друга заколдовала древняя колдунья. Прости, Псих.
«Штанский Монах исключает вас из группы. Вы больше не можете продолжать выполнение квеста «Путешествие на Запад»» — такое системное сообщение появилось перед взором Психа.
Обезьян пожал плечами.
— Рыдать не буду. Ты Босс, тебе решать.
— Я уже решил, — сказал Четвертый.
— Я вижу, — хмыкнул Псих. — Но ты же понимаешь, что сейчас уже не будет так, как в прошлый раз? Тогда я тебя развел, а на сей раз наше расставание — целиком и полностью твоя инициатива. Я здесь ни сном, ни духом. И если я уйду, я уйду навсегда. К тому же я как раз и клану больше ничего не должен, все мои долги закрыты. Реально — я свободен, как Куба. Ты это понимаешь?
— Да, я это понимаю, — подтвердил Четвертый. — Ты действительно не при чем, ты просто стал опасен. Это от начала и до конца мое решение.
Псих долго и внимательно рассматривал Четвертого.
— А ты повзрослел, Босс, — тихо сказал он. — Ты уже понял, что командир иногда должен делать то, что ему очень не хочется делать. Осталось понять, что иногда он делает то, чего не должен был делать.
— Ты это о чем? — спросил Четвертый.
— Ты совершаешь ошибку, Босс, — тихо сказал Псих. — И в том, что произойдет с вами после моего ухода, виноват будешь только ты.
— Да, я знаю, — сказал Четвертый. — Но я принял решение.
— Тогда у меня будет последнее просьба, — сказал Псих. — Позволь мне довести вас до границы земель Госпожи Белой Кости. Когда мы выйдем из-под ее власти, я уйду.
Четвертый задумался.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Но ты не ведешь нас, ты идешь сам по себе. И за границей ее владений ты покинешь нас навсегда. Иначе я начну читать сутру.
— Договорились, — кивнул Псих.