Страница 29 из 105
Глава тридцать четвертая. Нижняя Куэнга, Сретенский район
(в которой кто-то ошибается, но непонятно — кто)
После эпопеи с поваленным Деревом Роста некоторое время все было тихо, и паломники продвигались на запад без особых приключений. Не считать же таковыми стычки с немногочисленными бандами демонов, достаточно скорбными умом, чтобы решиться напасть на высокоуровневых паломников. В этих быстро заканчивающихся драках Псих, Жир и Тот волей-неволей оттачивали свое боевое взаимодействие, и к Забайкальской локации уже представляли собой вполне слаженную группу с отработанной тактикой командного боя. Мало что изменилось и после перехода в другую локацию — по Забайкалью они продвигались в таком же примерно режиме, как раньше по Амурке. Псих даже немного заскучал — все-таки рутинная скучная жизнь была не для него.
А жизнь действительно стала довольно однообразной. Отряд неспешно шел на запад. Иногда паломники разрешали себе отдых и останавливались на день-два в попутных крупных селах. Там Четвертый служил на заказ молебны (благо слухами земля полнится, и слава о «молодом служителе со святостью» бежала впереди него), а боевая тройка монахов брала подряды на уничтожение окрестных хищников, бандитов и разбойников. Заработав таким образом на жизнь и на пропитание, паломники шли дальше уже без остановок, и лишь когда деньги и еда заканчивались, снова останавливались «на заработки». Надо сказать, что спрос на услуги Четвертого был весьма велик, все-таки святость в этих диких краях была чрезвычайно редким явлением. Молебны ему заказывали в товарных количествах, и, как следствие — по дороге монах довольно неплохо прокачивался. С учетом солидного буста от Плода Роста, он уже был достаточно близок к тому, чтобы взять первый уровень «Святости». Ну пусть не к Чите, но ближе к Иркутску — точно должен быть взять.
Спокойная жизнь паломников закончилась в селе Нижняя Куэнга.
Ну как — «селе»? Один-единственный жилой дом сложно назвать не то что селом, но даже деревней. В доме жил дед, седой как лунь, но еще крепкий. Он охотно пустил путников на ночлег и даже денег за постой не запросил. Последнее было особенно кстати, потому как и деньги, и еда были у путников на исходе. Даже не на исходе, а тупо закончились. Не рассчитали малеха, а потом и заработать негде было.
— Дед, а впереди никакого крупного села не будет? — спросил Четвертый, растущему организму которого голодание давалось тяжелее всего.
Дед медленно покачал головой и махнул рукой.
— Да какие там села? От меня и до самого Нерчинска ничего больше не будет. Ни городов, ни сел, ни домов жилых. Ничего, кроме зла, вас там не ждет.
— Чего? Зла? — переспросил Псих. — Это какого зла?
— Древнего, — пояснил дед. — Необоримого.
— Дед, — предложил Псих. — Ты нас не пугай. Ты толком объясни.
— А что объяснять? — пожал плечами дед. — Зло — оно и есть зло. Не надо честным людям с ним связываться. Не совались бы вы, монахи, туда. Поганые дальше места. Шли бы вы обратно.
— Нам нельзя обратно, — пояснил Четвертый. — Нам на запад идти надо. Обет у нас такой.
— Тогда обойдите, — предложил хозяин. — По реке, по Куэнге, значит, поднимитесь вверх до Чернышевского, а там по трассе на запад, куда вам там надо.
— Что же там за зло-то такое, — заинтересовался Псих. — Что трое сильных воинов и святой монах его бояться должны?
— Может, вы и сильны, не знаю, — не стал спорить дед. — Да только сила от зла не спасает. Зло — оно свое со всех возьмет. И с сильного, и со слабого.
— Сила зло и уничтожить может, — возразил Псих.
— Обычное — да, — согласился дед. — Но я же говорю — это старое зло. Древнее. Его просто силой не взять.
Он понизил голос и сказал тихонько:
— Дальше — земли Госпожи Белые Кости. Не ходите к ней. Не надо.
— А что так? — спросил молчавший доселе Жир. — Помрем что ли?
— Да не обязательно, — сказал дед. — Она не всех до смерти замучивает. Кто-то и живой остается. Земли-то ее вы, может, и пройдете насквозь, да только целыми не выйдете. Отъест она от вас. От всех отъест.
— А что за госпожа такая? — заинтересовался Четвертый. — Расскажите, дедушка.
— А что рассказывать? — дед было замкнулся, но потом все-таки продолжил. — Места-то тут у нас не простые. Про каторгу Нерчинскую слышали наверняка? Здешняя земля горем людским до костей пропиталась. А где горе — там и зло. Вот на горе людском Госпожа Белые Кости силу и набрала. Это очень древний демон, и очень сильный. Я сколько на свете живу — столько про Госпожу Белые Кости и рассказывают. И до меня о ней говорили, и после меня, боюсь, тоже говорить будут.
— Старая бабушка, значится, уже — с некоторым сожалением сказал Жир. — Какая уж тут нафиг любовь? Нет уж, это без меня. Я хоть и большой, а в сказки не верю. А одолеть эту бабку как-то можно?
— А откуда ж я знаю? — удивился старик. — Ее многие одолеть пытались, вот только на моей памяти не вышло не у кого.
— «Ни у кого не получилось» — это не то же самое, что «невозможно», — заметил Псих.
— Так я же не спорю, — покладисто согласился старик. — Может, ты и великий герой и сможешь ее одолеть. Вот только за все платить надо. И за это победу тебе тоже заплатить придется. Дорого.
— Дед, а ты не каркай и меня не пугай, — обозлился Псих. — Мы монахи. Нам зло уничтожать положено. Людей от зла спасать.
— Ну тогда уничтожай, — легко согласился дед. — Вот прямо завтра с утра идите и уничтожайте. Ладно, спать пора, время позднее.
— Хорошо, дед, на последний вопрос только ответь, — попросил Псих. — В чем ее сила, можешь мне сказать?
Старик долго смотрел на Психа и молчал. Псих уже решил было, что ответа не будет, но дед наконец глухо проронил:
— В любви, — и после паузы добавил. — В мире, где правят горе и зло, любовь — страшная сила.
И тут же сказал, как отрезал:
— А теперь — спать!