Стоунлэнд

Подруга замолчала, и в палате повисла гнетущая тишина. Я не знала, что ей сказать. С одной стороны, оказавшись на месте Наташи, я, скорее всего, поступила бы так же. С другой, учитывая то, что она всё вспомнила, могла бы для начала со мной поговорить, прежде забирать камень!

– Леся, не молчи! Повторяю, я всё это сделала ради тебя!

Голос Натальи, практически сорвавшийся на крик, молниеносно вывел меня из тягостных раздумий.

– Хорошо, – наконец, решилась ответить я. – Предлагаю заключить перемирие. Честно говоря, то, что происходит между нами, мне самой уже порядком поднадоело.

– Значит, мир? Я не ослышалась? И мы с тобой дружим, как раньше? – радостно протараторила она.

– Мир, мир, – заулыбалась я, видя её неподдельный восторг.

– Давно бы так! Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Ты даже не представляешь, как я по тебе соскучилась! – она вскочила со стула и крепко меня обняла, а после, вернувшись на своё место, почти в ультимативной форме заявила: – Пока не узнаю, как ты до такой жизни докатилась, никуда отсюда не уйду!

Я кивнула, принимая озвученное предложение, и не спеша начала рассказывать обо всём, что происходило с момента нашего расставания. Для себя я твёрдо решила: больше никаких секретов! В итоге мы незаметно проговорили несколько часов.

За окном стали сгущаться сумерки, и палата постепенно погрузилась в лёгкий полумрак. К счастью, за всё время разговора нас никто не побеспокоил. Видимо, в этой больнице не сильно заботились о соблюдении режима посещения больных.

– Знаешь, я бы больше удивилась, если бы узнала, что Лёшка во всё это поверил, – задумчиво произнесла Наталья, машинально нахмурив изогнутую бровь.

– Да, не спорю. Он же всегда был рационалистом. Просто мне тогда жизненно необходимо было хоть с кем-нибудь поделиться, вот я и сделала глупость.

– Зато теперь он наверняка не жалеет о вашем расставании, – усмехнулась она, – и благодарит судьбу за то, что она уберегла его от невесты со странностями.

– Да ну тебя! – рассмеялась я и запустила в подругу перьевой подушкой. – Можно подумать, его новая пассия – образец психологической устойчивости!

– Ну, она хотя бы по другим мирам не путешествует! – Наталья переняла мой шутливый тон и с азартом разыгравшегося ребёнка кинула в меня пойманной постельной принадлежностью.

В тот момент я как никогда отчётливо поняла, насколько сильно мне не хватало её всё это время. Подруга ушла только тогда, когда пожилая медсестра, заглянув в палату с безучастным видом, сообщила, что наступило время ужина. Мы попрощались, и я с интересом отправилась изучать меню местной столовой.

Заняв свободное место у окна, уже через несколько минут я стала счастливой обладательницей двух мясных тефтелей, приготовленных на пару, небольшой тарелки картофельного пюре с тушёными овощами и приторно-сладкого ягодного компота.

Взглянув на полученную еду, я внезапно поняла, что за четыре дня пребывания в сонном дурмане не на шутку проголодалась. Оказалось (хотя вполне вероятно, что после долгой голодовки просто показалось), что в этой столовой удивительно вкусно готовят! В общем, с ужином я справилась меньше чем за десять минут, после чего благополучно вернулась в свою одинокую палату.

Ночь пролетела как один миг, подарив мне вполне приятные сны. Впервые утром я проснулась без страха. Мой кошмар исчез также внезапно, как появился. После завтрака я, наконец, покинула больницу и вернулась домой. За время моего отсутствия здесь ожидаемо ничего не изменилось. Разве что атмосфера пустой квартиры мне теперь не казалась гнетущей, а интуиция ненавязчиво подсказывала, что теперь всё будет хорошо.

За домашними хлопотами вечер подкрался незаметно. Я расстелила постель и, одев красный шнурок с моим вновь обретённым амулетом на шею, выключила свет.

– Скоро мы встретимся, Даня, – прошептала я, глядя на яркую луну, расположившуюся прямо напротив моего окна. – Осталось совсем чуть-чуть…