Стоунлэнд

– Она очнулась! – снова послышался мамин голос, но на этот раз совсем близко.

Едва открыв глаза, я зажмурилась от яркого света лампы, которая, казалось, висела прямо над кроватью. Мама сидела рядом на стуле, держа меня за руку, папа стоял у окна.

– Мам, я в больнице? Что случилось?

– Доченька, ты нас так напугала! Нам позвонили, сказали, что ты в обморок упала на улице. Там авария была страшная. Много людей пострадало, но всё произошло в стороне от тебя. А почему твой организм так среагировал, неизвестно. Все твои физические показатели были в норме, но врачам никак не удавалось привести тебя в чувства. Ты будто бы просто спала, только очень долго.

– Сколько? – тихо спросила я.

– Четыре дня. Ты же ничего никогда не рассказываешь о своём здоровье! Мы и предположить не могли, что у тебя какие-то проблемы. Врач спрашивал, было ли уже когда-нибудь что-то подобное, а я даже не знала, что сказать. Позвонила Алексею, так у него телефон оказался недоступен, потом Наталье. Она сказала, что вы давно не виделись. Вы поссорились?

– Нет, мам. Просто каникулы. Каждый занимается своими делами.

«Да, уж, чем дальше, тем интересней, – мысленно сказала я сама себе. – Сначала кошмары каждую ночь, потом отключка на четыре дня… Это что, на меня так психоанализ повлиял? Чушь полная! Ладно бы ещё на гипноз согласилась, а так…»

– Она хорошая девочка, – тем временем продолжила мама. – Так переживала за тебя. В больницу даже приезжала навестить.

– Когда?

– Сегодня утром.

– А она ничего не оставляла? – с надеждой спросила я.

– Оставляла. Сказала, что давно хотела тебе отдать, но всё не получалось, – мама встала со стула и обошла мою кровать. – Странная такая штучка, я в тумбочку убрала, сейчас покажу.

За пару минут ожидания от нахлынувшего волнения сердце едва не выскочило из груди. Мама открывала дверцу тумбочки безумно медленно, даже не предполагая о том, насколько мне было важно знать, что это за штучка. Наконец, я увидела его. Мой, казалось, навсегда потерянный амулет, мой зачарованный камень. Мама протянула мне красный шнурок, я взяла его и крепко сжала в ладони.

– Больше никто никогда тебя у меня не отнимет, – прошептала я еле слышно.

– Что ты говоришь, дочка? – удивлённо спросил папа.

– Ничего особенного. Просто мысли вслух.

Потом пришёл врач. Он без особого энтузиазма предложил провести дополнительное обследование, но я наотрез отказалась. Мне нужно было срочно вернуться домой, и потому я настаивала на немедленной выписке. Однако родители все же решили, что будет правильно до завтрашнего утра оставить меня в больнице, на всякий случай. Пришлось согласиться. Когда все разошлись, оставив меня в гордом одиночестве в одноместной палате, я без раздумья набрала номер Наташи.

– Да, слушаю! – прозвучал звонкий голос подруги.

– Привет! Это я. Нам нужно поговорить.

– Привет, Олеся. Я рада, что ты пришла в себя. Давай поговорим. Разговор не телефонный, как я полагаю? – спокойно спросила она.

– Можешь приехать ко мне в больницу?

– Могу.

– Жду. Адрес ты знаешь, – сухо ответила я и нажала на отбой.

Сдерживать эмоции в разговоре у меня получалось с трудом. Обида, перемешанная со злостью, больно терзала душу. Как она могла так со мной поступить? Я едва не сошла с ума за это время, пока она спокойно прятала камень у себя. Предательница!

С другой стороны, хорошо, что хоть сейчас вернула, а то неизвестно, когда бы закончился мой глубокий сон. Почему-то в том, что я проснулась именно благодаря амулету, у меня сомнений не было.

Наташа приехала через час.

– Привет ещё раз, – поздоровалась она с порога и, окинув меня беглым взглядом, с усмешкой сказала: – У тебя такой вид, будто бы ты меня убить готова.

– Если бы ты знала, во что превратилась моя жизнь из-за твоего обмана, мой вид бы тебя нисколько не удивлял!

– Если бы ты хотела, чтобы я знала, – я бы знала, – ничуть не смутившись, отозвалась Наташа. – Ладно, проехали. Ты же меня позвала не для того, чтобы обменяться любезностями. Верно?

– Почему ты меня обманула?

– Хочешь знать, почему я по правде от него не избавилась? – с вызовом спросила Наталья.

Я молча кивнула.

– Хорошо, тогда слушай. В тот вечер, когда состоялся наш разговор, я не сказала тебе главного. Приехав в свою квартиру, я стала разбирать вещи, потом подошла к зеркалу поправить макияж и на мгновенье увидела в отраженье огромный красный шрам у себя на лбу. В этот момент я всё вспомнила. Понимаешь? ВСЁ. Как оказалась в этом чёртовом Стоунлэнде, как ты меня нашла. Как потом твой ненаглядный Даня внушал мне, что это лишь иллюзия и ничего больше. Ты даже не представляешь, насколько мне стало страшно, Олеся! Но гораздо больше этих жутких воспоминаний меня пугало то, насколько ты легко ко всему этому относишься. А потом я узнала о том, что случилось с дочерью владельцев нашей дачи. Всё сложилось воедино. Мне казалось, что забрать этот камень у тебя, – единственное правильное решение. Я была уверена, что ты добровольно от него не откажешься, и оказалась права. Мне очень хотелось от него избавиться, но на всякий случай я решила повременить с этим и сначала понаблюдать, что будет, если ты прекратишь посещать этот Стоунлэнд. В общем, закопала камень на даче в том же сундуке, в котором он лежал. А вчера позвонила твоя мама и рассказала о том, что случилось. Я же знаю, что у тебя здоровье отменное всегда было, поэтому сразу поняла, что это как-то связано с этим камнем. Откопала его, привезла и вложила в твою руку. Ты сразу отреагировала. Зашевелилась, застонала, правда, не очнулась. Я немного посидела и уехала домой. Вот и весь рассказ.