Страница 19 из 43
Физкульт-привет, геноссе!
На самом деле Кильская набережная — это не набережная, а дорожка стадиона, по которой днем и ночью мчится нескончаемый поток спортсменов всех видов, возрастов и полов. Детей на велосипедах сменяют великовозрастные пары, несущиеся на роликах. Следом подростки на скейтбордах. Навстречу скейбордистам, размахивая палками, движутся лыжники на роликовых лыжах, обгоняя традиционных бегунов-стайеров. Те, в свою очередь, бодро обходят группы поклонников бега трусцой и фанатов спортивной ходьбы, которые прокладывают себе трассы ближе к проезжей части, чтобы не мешать тем, кто на тротуаре занимается всеми существующими в природе гимнастиками. А также бодибилдингом, аэробикой, шияцу и, судя по комплекции спортсменов, борьбой сумо. Кажется, что даже инвалиды в электрических колясках, двигаясь по Кильской набережной, делают это в спортивных целях.
Мы с президентом, груженные свертками и мешками с продуктами, на этом празднике бодрости и здоровья чувствуем себя как необученные дворняги, случайно попавшие на собачью выставку.
Купленный авторулевой, нареченный Михаилом — по имени единственного спонсора, — требует подгонки по месту. На это и на подготовку к выходу в Атлантику уходит еще один день. На третьи сутки, гудком отсалютовав прибрежным спортсменам, направляем «Дафнию» в Кильский канал. GPS снова барахлит — долго загружался, потом показал что-то несуразное.
В полдень отшлюзовались в Хольтенау, заплатили тридцать одну марку и опять затарахтели двигателем, теперь уже по каналу, в компании еще нескольких яхт, идущих, как и мы, в Северное море.
Там хорошо, где нас нет
Из Эльбы выходим в обществе большой спортивной яхты с цифрой «5» на борту. По нашим предположениям, «пятерка» направляется на Фаснетскую регату (одна из самых престижных гонок крейсерских яхт в Великобритании): стало быть, нам по пути. Населенная молодыми крепышами, «пятерка», еще задолго до выхода в открытое море, распушила паруса и ускакала, только мы ее и видели.
— Настоящие яхтсмены!.. — с завистью вздыхаем мы с президентом.
Выйдя в море, получаем одиннадцатиметровый встречный ветер с дождем. Никаких огорчений — включили «вольву» и легли на курс. Вскоре и спортсмены с «пятерки» отказываются от лавировки на четырехбальной волне. Сбрасывают паруса и заводят двигатель. Мы им сразу перестали завидовать. Слабый двигатель спортивной яхты не идет ни в какое сравнение с нашим «вольво». Легко отыгрывая встречную волну, «Дафния» достает «пятерку» за какой-нибудь час. Проходя мимо, мы из сухой рубки через окно приветствуем попутчиков. Скрючившийся под дождем в открытом кокпите, рулевой «пятерочки» машет нам в ответ. «Настоящий яхтсмен» провожает «Дафнию» завистливым взглядом и поднимает капюшон непромоканца.
Для «чайников»: что такое «непромоканец»
Непромоканец — штормовой костюм, очень удобный. Для того чтобы в полной мере оценить его достоинства, следует осознать бессмысленность обыкновенной, привычной для нас одежды. Сделать это легко, если вообразить, как описывал бы современный костюм инопланетянин, побывавший на Земле: «На верхнюю половину тела особи мужского пола надевают одежду из мягкой ткани под названием „сорочка“. Верхняя часть сорочки имеет излишек ткани, загибающийся наружу, именуемый воротником. Эта непонятного назначения деталь предварительно пропитывается специальным составом под названием „крахмал“, который делает ткань твердой и жесткой, лишая воротник возможности прилегать к телу.
Внутреннюю поверхность затвердевшего воротника мужские особи перевязывают длинным, узким куском ткани, называемым галстуком, который двумя свободными концами ниспадает на грудь. Назначение галстука определить невозможно, а неудобство, связанное с наличием его свободно болтающихся концов, устраняется при помощи специального металлического зажима, прикрепляющего эти концы к сорочке.
Поверх рубашки земной мужчина обычно надевает еще одну, но из более плотной ткани, армированной жестким волосом и ватными вкладышами в некоторых местах. Эта верхняя деталь туалета называется пиджаком и прикрывает весь торс, почему-то оставляя открытой ту часть груди, в которой находятся сердце и легкие, то есть органы, наиболее уязвимые для воздействия внешней среды. Чтобы устранить этот искусственно созданный недостаток одежды, земной мужчина прикрывает открытый участок груди еще одним отрезком плотной ткани, называемым шарфом, а сверху надевает еще одно подобие пиджака, но почему-то тоже с отворотами в области груди. Верхний пиджак называется „пальто“…» И так далее.
Анализировать подобным образом современные туалеты можно бесконечно, высвечивая их бессмысленность и непрактичность. Штормовые же костюмы — полная противоположность традиционной одежде уже хотя бы потому, что разрабатывают их не женоподобные столичные кутюрье, все как один похожие на растлителей малолетних, а серьезные конструкторские бюро. Поэтому нет в непромоканцах ни воротников, ни галстуков, ни отворотов, ни ватных плеч… Лишь функция и целесообразность до аскетизма. Ткань не промокает, но пропускает воздух. Специально обработанные швы гарантируют, что и через них внутрь не проникнет влага. Молнии, кнопки и карманы спрятаны под непромокаемые лепестки. Яркий цвет и светоотражающие нашлепки подобраны таким образом, чтобы выпавшего за борт было видно за версту. Капюшон, перчатки, обувь и все остальное, включая специальное белье, выполнено в том же надежном морском стандарте. Именно в такой идеальный непромоканец был до самых глаз запакован рулевой «пятерочки», которого каждая встречная волна окатывала ледяной североморской водой. Завистливый же взгляд спортсмена, брошенный в сторону «Дафнии», относился к нам с президентом, развалившимся на мягких сухих диванах закрытого кокпита в одних майках и с кружками горячего кофе в руках.
— Спасибо, милая, — говорю я «Дафнии» и нежно глажу по тиковому комингсу.
День, ночь, день…
Пока по левому борту «Дафнии» неторопливо проплывают Восточные Фризские острова, погода становится все хуже и хуже, так что ко времени захода в яхтенную гавань острова Боркум, „навтекс“ выдает штормовое предупреждение, но мы уже швартуемся. Ветер свистит, дождь барабанит по тряпичной крыше, термометр показывает десять градусов. Барограф рисует крутой спуск, становится ясно, что одной ночевкой на Боркуме не обойдется. К вечеру колотун усиливается настолько, что для прогрева помещения и воды мы запускаем двигатель, а на следующее утро бежим в магазин покупать утепление. Этот факт президент добросовестно описывает в вахтенном журнале:
«Купили теплые куртки, — написал он. — Пригодятся для зимы и для такого лета».
В Голландию
По дороге в Амстердам GPS снова показывает несуразные координаты. Что делать? Вытряхнув всю имеющуюся наличность, я принялся считать, во что обойдется покупка нового прибора. А также сколько останется. Посчитал — прослезился.
До Амстердама не дотягиваем буквально пару миль, не успев проскочить в ворота последнего шлюза. Приходится ночевать в деревеньке с символическим названием Дургердам.
Дургердам так Дургердам, где наше не пропадало!
Привязались. Прошвырнулись по деревенской улочке, вытянутой вдоль канала. Среди плотно прилепившихся друг к другу домишек набрели на большую виллу, стоящую на просторной лужайке.
«Олигарх», — решили мы.
Вокруг ни души, дверь открыта. Нехорошо заглядывать в чужую жизнь, но уж очень хотелось, хоть одним глазком… Заглянули — вилла оказалась коровником.
Ян и Хан
Утром перед переходом в Амстердам я прямо на бонах взял языка, чтобы выяснить, где в городе можно купить GPS и морские карты. Искал недолго — первый же господин, к которому я обратился, оставил дела на своей лодке и занялся нашими проблемами с подозрительным рвением. Звали господина Хан. После того как мы с президентом растолковали суть вопроса, он сказал: «Один момент» — и стал куда-то названивать.