Страница 20 из 43
— Сейчас приедет мой друг, который знает русский язык, — пообещал Хан.
— A GPS?
— Он все знает.
— А карты?
Хан сделал успокаивающий жест рукой.
Друг Хана по имени Ян ради нас примчался из Амстердама на велосипеде.
— Ради нас? — не поняли мы с президентом. — Зачем?
Ян и Хан переглянулись.
— Вы же спросили про магазины…
— Спросили, но зачем же людей от дела отрывать?
Голландцы рассмеялись и развернули карту города. Долго и обстоятельно отвечали на наши вопросы. Где швартоваться в Амстердаме? В какие магазины ехать? Как? Где и что покупать? А если в этом магазине не окажется карт, то что делать дальше?.. Длилось это не меньше двух часов, во время которых я внимательно смотрел на Яна и Хана, пытаясь уловить признаки раздражения или досады оттого, что два туповатых, косноязычных русских морочат им голову, лишая воскресного отдыха, — ничуть не бывало. Ничего, кроме доброжелательности и искреннего желания помочь, не увидел.
Под конец подарили нам карту города, привезенную Яном, и долго извинялись за то, что сегодня больше ничем помочь не могут, потому что в воскресенье магазины закрыты, и твердо обещали, что обязательно найдут нас в Амстердаме и уж тогда помогут по-настоящему.
На такую любовь мы с президентом никак не рассчитывали.
«Может, они голубые и нас принимают за своих?» — предположили мы.
Осторожно задаем наводящие вопросы — ничего подобного. Оба семейные, имеют детей. У Яна две внучки… да и не похожи.
— А если им денег дать?
Президент пожимает плечами.
— Попробуй.
На предложение оплатить услуги и консультации, Ян и Хан так бурно запротестовали, что мысль о корыстных мотивах радушия отпала навсегда.
Еще не утро
Тепло распрощались и пошли шлюзоваться для перехода в Амстердам.
По наводке новых голландских друзей остановились в марине Сиксхафен, а на следующий день помчались по магазинам. Вначале блуждали в поисках автобуса, потом решили опросить население, для чего выбрали тетеньку попроще. Тетенька оказалась из той же породы, что и Ян с Ханом, — развернулась на сто восемьдесят градусов и довела нас до самой остановки. Продавцы в магазине, где мы покупали GPS, тоже оказались все сплошь Янами и Ханами. Правда, один из них был китаец, а второй сильно смахивал на индуса, но хлопотали вокруг нас азиатские голландцы не хуже местных.
Огорчила лишь цена на карты — двадцать долларов за лист. Самый крупный масштаб карт Атлантики, который мы наскребли в Питере, был «сотка». Для захода в гавани с приливно-отливными перепадами глубин в шесть-восемь метров и сложной навигацией они не годились. Требовались «пятидесятки», а еще лучше «двадцатки». Набор подобных карт, которые я надеялся купить в Амстердаме, в пересчете на доллары обходился в неподъемную сумму — Яны и Ханы из магазина с сочувствием качали головами. Потом один из них ткнул в карту пальцем на изображение Великобритании и сказал: «Нот экспенсив».
— Правда?
— Ес, ес!.. — закивали голландцы.
Надежда вновь забрезжила.
А вечером на «Дафнию» пришли настоящие Ян и Хан с тортом и сувенирами… Что делать? Как соответствовать этой обезоруживающей доброте?..
Уходили на рассвете.
— Жалко, — сказал я, глядя на проплывающий мимо Амстердам.
— Что тебе жалко? — спросил президент.
— Говорят, Европа гибнет. Жалко.
Президент только усмехнулся, продолжая выводить в журнале свою тарабарщину: «…Карта 22218. Идем в Nordsee kanal. Ветер NW — 10 м/с. Море — 2 б…»
Прошли мимо городского парома, с палубы которого на нас глазело несколько десятков пассажиров — сплошь темнокожие.
«А ведь свободно может погибнуть, — подумал я. — Смогут ли политкорректные добряки Яны и Ханы противостоять этим напористым ребятам, у которых и боги, и черти свои?..»
С парома приветливо машут руками. Я отвечаю.
«С другой стороны, и это было, — говорю себе. — Главное, без истерики. Старушку Европу уже отпевали много раз, пророча гибель от разврата и безбожия, и от мировых войн и коммунизма, и еще черт знает от чего! Теперь вот: наркотики, лавпарады, нелегалы… И ведь каждый раз казалось, что теперь-то уж точно конец. И каждый раз оказывалось, что „еще не утро“. Посмотрим на этот раз, — решил я, глядя на проплывающий мимо прекрасный Амстердам. — Во всяком случае, я с вами, мадам; будем погибать вместе!» — пообещал я Европе.
Новый «Магеллан»
Прошли шлюзы Эймейден и уже в Северном море начали осваивать новый GPS марки «Магеллан». Чудеса — в режиме дисплея новый «Магелан» демонстрировал прокладку и рисовал пройденный путь, что давало возможность контролировать дрейф, не заглядывая в карту, с точностью до десятка метров — о чем еще может мечтать бывший двоечник?
Воображение рисует спутники, несущиеся где-то в черном небе. Радиосигналы, пробивающиеся сквозь шум эфира. Стеклянные хайтековские небоскребы. Тысячи людей, напрягающих мозги, чтобы написать замысловатые программы… Все эти машины, люди, спутники взаимодействуют между собой посредством фантастических схем, придуманных другими машинами и людьми, и наконец концентрируются в коробчонке размером с пачку сигарет. И я, недоучка, ткнув пальцем в это чудо техники, чтобы определить координаты, реально оказываюсь как бы на вершине пирамиды цивилизации.
Кстати о цивилизации
Занесло меня как-то в жюри Международного кинофестиваля экологических фильмов. То есть в самую гущу видных европейских экологов, вместе с которыми я добросовестно отскучал на многочасовых просмотрах конкурсной программы.
Общее направление идей на форуме постоянно вертелось вокруг педали тормоза, на которую, по мнению «экологистов», надо срочно нажать, чтобы остановить бег технологической цивилизации. Соответственно, предлагалось ограничиться в потреблении и тем самым спасти мир от неминуемой экологической катастрофы, в которую нас втягивает зловредная Америка вместе со своими гамбургерами и Диснейлендами. Америку вообще ругали много и дружно. Разногласия возникали лишь по поводу того, где, собственно, проходит эта самая пресловутая граница «разумного потребления», которая у каждого «зеленого» оказалась своя. Одни считали, что следует срочно закрывать атомные станции и запретить полеты в космос (нечего там делать). Более продвинутые шли дальше, утверждая, что все, что после паровоза, — зло. Кто-то ратовал за возврат к натуральному хозяйству…
Одна радикальная европейская дама — член жюри — настаивала на том, чтобы мы немедленно приняли резолюцию о запрете на добычу нефти и угля в мировом масштабе. Утверждала, что если мы не заставим американцев сию минуту прекратить свою губительную деятельность, то парниковый эффект ввергнет Землю в новый ледниковый период и произойдет экологический коллапс. Пророчествовала, что случится это с минуты на минуту, требуя, чтобы мы обратились к мировому сообществу с осуждением США… и прочее и прочее…
Точно помню, что тогда я эту идею не поддержал и даже что-то лепетал в защиту американцев и цивилизации. В общем, мало кто знает, какого несчастья избежали янки благодаря мне и на каком волоске висела судьба технического прогресса.
И вот сейчас, глядя на американское чудо «Магеллан», думаю: как хорошо все-таки, что в свое время я не поддержал экологическую даму и не застопорил цивилизацию. Даме-то что: погрызла свою морковку — и айда на зеленый митинг в защиту колорадского жука от американского империализма, а что бы я сейчас делал в море без «Магеллана»?
Лучшее образование дается в борьбе за выживание
Эту утешительную отговорку для невежд, безусловно, придумали счастливчики, которые выжили. Что по этому поводу думают погибшие, уже никто никогда не узнает. Оказавшись в ряду выживших, спешу поделиться опытом получения образования с риском для жизни.