Страница 31 из 41
— Как считаешь: всегда ли нужно пытаться понять автора и тратить свои душевные силы? Или, если ты считаешь, что работа – откровенная ерунда, можно и не пытаться вдумываться? — задумчиво спросила Катя, оглядывая странную экспозицию на выставке современного искусства.
Антуан остановился рядом с ней и наклонил голову, видимо, стараясь сменить точку зрения.
— Знаю точно, что не стоит сразу выносить вердикт, потому что тогда ты станешь глупым человеком, отвергающим все, что тебе непонятно. Чтобы лишний раз не выжимать душу (это ты хорошо подметила, что попытки понять кого-то или что-то всегда немного выматывают), нужно первым делом отбросить все предрассудки. Ведь ты, когда смотришь мультики, не кричишь, что все это не приближено к жизни, нарисованы герои ненатурально и очень странно. Не кричишь. Вот и в искусство эти возмущения тоже не надо тащить. Поэтому, если видишь некое произведение, выполненное несколько…эксцентрично… сначала задайся простым вопросом, а для чего автор отошел от привычных нам способов изображения действительно. Вдруг, никак иначе, кроме как вот так странно, он не мог выразить свою идею. Но выносить приговор быстро не стоит. Чтобы говорить, что произведение отвратительно и никчемно, нужно сначала долго думать, размышлять, смотреть, а потом, убедившись в своей правоте и неправоте художника, уже фыркать.
— Но меня не вдохновляет то, что я вижу. Почему даже в этом случае я должна пытаться что-то уловить?
— Потому что всегда нужно оставлять в жизни место для сомнений в своей правоте, так ты даешь себе возможность открыть для себя что-то новое. Но вообще, меня тоже не вдохновляет эта выставка, пойдем на улицу.
— Серж говорит, что иногда просто не хватает жизненного опыта, — Катя подождала, пока Антуан накинет свой плащ и поможет ей с ее верхней одеждой.
— Он прав, наверно, мы с тобой еще не доросли, — просто согласился Антуан, когда они уже шли по улице.
Катя быстро посмотрела на своего спутника. Антуан учился на последнем курсе института и был прилично старше ее, она привыкла воспринимать его как опытного и умного молодого человека, который способен найти ответ на любой вопрос, поэтому последние его слова и легкость, с какой он признал, что чего-то не понимает, немножко вывели ее из равновесия.
Последние несколько недель Катя проводила много времени с Антуаном. Сначала она обмолвилась в компании новых знакомых, что пытается погрузиться в искусство, и он сразу же предложил им всем сходить на какую-нибудь выставку в Париже, но согласилась только Паулина, а потом и она сказала, что страшно занята. Так Катя и Антуан пошли на выставку одни. Сначала Катя нервничала в его присутствии и больше молчала, но постепенно совместное времяпрепровождение расслабило ее и позволило даже пошутить, и, когда Антуан рассмеялся, Катя совсем осмелела. Выставка за выставкой, шутка за шуткой, вопрос за вопросом – и Катя уже стала считать Антуана другом. Они ходили вместе в кафе, иногда забегали в кино, потом пили кофе или просто сидели в его квартире и слушали старую музыку.
— Скажи, если бы ты перенесся в Париж в тридцатые годы, ты бы купил картины Пикассо пока они стоят не больше двух долларов? — спросила Катя.
Ей всегда нравились игры, в которых использовалось сослагательное наклонение.
— Париж тридцатых годов – это сладкий сон, Кати, с твоей стороны очень жестоко упоминать эту эпоху. Со сколькими людьми мы могли бы поговорить, если бы прямо сейчас сели в машину и поехали в прошлое…Хотя могу поспорить, что люди той эпохи так не считали. Наверняка, мечтали о восемнадцатом веке, а свое столетие ругали. В любом случае, жить нужно в своем времени, а чужое любить издалека.
— Ну как же все-таки жалко, что сейчас нет никого вроде Хемингуэя или Дали…
— Ну почему нет, просто они еще ими не стали. Они пока просто люди, которые идут к своему величию. Может быть, через сто лет кто-нибудь будет мечтать поговорить с тобой.
— Вот было бы здорово! — восхитилась Катя и задумалась о своем будущем: «Эх, но я все еще ничего не понимаю, да кем я могу стать…пока только никем».
Антуан остановился и посмотрел на здание кинотеатра, всматриваясь в огромные афиши:
— Послушай, — сказал он, — давай фильм посмотрим. Тут Вуди Аллен, «Полночь в Париже», это к слову о прошлом и тридцатых годах Парижа…
Катя подняла полы плаща, когда холодный осенний ветер с силой ударил по ней, потом, улыбнувшись, быстро вложила свою ладонь в ладонь Антуана, и они вместе перебежали дорогу.
А вечером Катя сидела в гостиной и читала. Рядом с ней на диване сопел огромный и грозный доберман Поль, тонкую и нежную натуру которого Катя уже давно постигла.
— Все-таки не пойдешь? — спросила бабушка, устраивая на голове маленькую шляпку.
— Не охота. Пока меня затягивает, я отдаюсь. Не хочу сбивать свой настрой изучить искусство.
— Ну смотри…Не перегори.
— Не перегорю, не переживай, — уверенно ответила Катя, а сама вздохнула: «И не увижу Люка…».
Дверь хлопнула.
Катя погладила Поля по макушке, устроилась поудобнее на диване и открыла книгу. Последнее время знания стали ее новым развлечением.
Катя всегда удивлялась, почему встречи компании, в которую по молчаливому согласию всех ее так легко приняли, проходили в маленьких, полутемных кафе. Но она не жаловалась. «Да, наверно, этот дым от сигарет, тихие разговоры, невкусный кофе и смех я буду вспоминать в старости», — думала она, слушая размышления Антуана, улыбаясь шутке Люсьена и даже завидуя легкости и раскрепощённости Изабель.
— К слову, я наконец захватила с собой фотографию Паулины, хотите посмотреть? — сказала Катя, когда все замолчали, делая глоток из своих чашек.
Друзья оживились:
— Чудесно!
— Шедевр!
— Паулина, а ты не привирала!
— Кати, ты на снимке обворожительна, глаз не отвести!
Паулина улыбнулась и подмигнула Кате. А Катя в который раз удивилась непредсказуемости жизни. Кто знал, что случайный абрикос в Ницце поможет ей обрести друзей. Порой ей не верилось, что такие люди, в компанию которых она входила, всерьез общаются с ней. Если бы они еще были в школе, то являлись бы самыми популярными. Умные, обаятельные, смелые, яркие, - Катя никогда не считала себя такой, даже всерьез думала, что нет существа более посредственного, чем она. «Но ведь если они дружат со мной, шутят со мной, зовут меня в кино и послушать старую музыку, значит, я не так плоха, верно? Может быть, и я интересна?» - размышляла она, и сердце ее робко замирало, боясь поверить своему счастью.