Страница 3 из 41
Бабушкина вилла показалось Кате, любившей все красивое, воплощением мечты. Каждую зиму, когда холода переставали быть приятным атрибутом новогодних праздников, она начинала вздыхать о тёплых краях, где можно было бы переждать совершенно лишние, на Катин взгляд, месяцы, отделявшие зиму от весны. И большой дом из белого камня с голубыми ставнями и оранжевой крышей, на который с таким восторгом засмотрелась Катя, выйдя из машины, походил на картинку из ее мечт.
- Умница Роберт, мой архитектор, построил ее точно так, как я хотела, - сказала бабушка, захлопываю дверцу машины и направляясь к вилле. Катя поспешила следом. - Даже заставила его съездить в приют в России, где выросла, чтобы главную лестницу он построил точь-в-точь, как там. Как-то на той лестниц...ну, в приюте... одна девочка назвала меня оборванкой, хотя, к слову сказать, сама тоже была приютской…Все считают эту лестницу, - ты ее увидишь, как только войдёшь в холл, - прихотью, но нет, я просто не хочу забывать, кем была и кем стала…Рядом, Поль, хороший пес…
Доберман, до этого бегавший на зелёном газоне, подбежал к хозяйке и спокойно потрусил рядом.
Катя удивилась, как это у бабушки все получается так просто и естественно: и пугающую одним своим видом собаку усмирить, и мельком рассказать о непростом детстве, причём рассказать так, чтобы не возникало желания пожалеть – только восхититься. Казалось, что весь мир подчиняется этой тоненькой женщине в элегантных брюках.
Вошли в виллу, и Катя с замиранием сердца услышала, приятный глухой звук, который раздавался, когда ее белые кроссовки касались чистого мраморного пола. Бабушка по-хозяйски легким движением руки бросила очки на деревянный журнальный столик и упала в кресло.
- Ах, насколько здесь легче дышится, заметь. Парижское солнце совсем озверело, а здесь не так, здесь хорошо, здесь море...Кстати, у виллы прямой спуск к пляжу, если хочешь...Поль, иди ко мне, дорогой... - доберман легко подбежал к хозяйке и прыгнул на светлый диван.
Катя стояла, оглядывала огромную гостиную, и ей нравилось все, что она видела: и “приютская” лестница из белого камня, и яркий восточный ковер на полу, и мебель из благородного дерева, и огромные французские окна, через которые можно выйти в сад...Катя восхищенно вдохнула.
- Здесь можно провести жизнь, - сказала она.
- Можно, правда иногда бывает скучно...Ну в общем-то ты права, Роберт - мастер своего дела, сумел воплотить в жизнь каждое мое пожелание. Эта вилла полностью моя во всех смыслах...Иногда здесь бывают гости. Сюда зову только близких друзей и хороших знакомых. “Пауза” - не проходной двор, я слишком уважаю это место.
- Пауза?
- Название виллы.
Кате понравилось, что этот красивый дом имеет имя.
Бабушка поднялась с кресла и со словами “пойдем, покажу тебе комнату”, стала подниматься по ступенькам, доберман шел следом. Катя была последней.
- Что ты обо мне думаешь? - спросила бабушка, прислонившись к дверному косяку и наблюдая, как Катя распаковывает свои вещи.
Катя пожала плечами:
- Пока вы мне безумно нравитесь.
- Что это “вы”?
- А как мне к вам обращаться?
Бабушка подняла бровь:
- Учитывая нашу родственную связь и то, что мы в принципе друг другу пока нравимся, можно и на “ты”.
Катя обрадовалась, когда услышала, что тоже нравится своей бабушке, потому что в школе ей казалось, что она не способно понравится даже муравью.
- И вас...тебя не смущает, что кто-то будет называть тебя бабушкой?
- Дело же не в том, как меня называют, а в том, что у меня в голове. Ты просто обозначаешь, кто мы друг другу, я от этого не сгорблюсь и не достану при всех изо рта вставную челюсть... - бабушка не договорила.
К вилле подъехала машина и громко посигналила. По смеху за окном Катя поняла, что из автомобиля вывалилась толпа веселых людей.
- Ты общалась когда-нибудь с актерами? - бабушка прошлась по комнате.
- Нет...
- А с режиссерами? - Катя помотала головой. - Балеринами? Искусствоведами? Бизнесменами? Светскими дамами? Нет? Не страшно, у каждого есть период, когда он с такими людьми не общается... - только по иронично приподнятой бабушкиной брови Катя поняла, что это было сказано с ноткой шутливости. - Не пытайся играть, это всегда видно и смотрится жалко. Не уверена в себе, не скрывай, волнуешься, не скрывай. Так ты избавляешь себя и других людей от недопонимания...Ужинаем мы, как я захочу... сегодня в девять. Если найдешь в себе силы, тихоня Кати, спустись к нам в гостиную, если трусишь, иди на море, - бабушка вышла из комнаты, оставив за собой шлейф элегантных духов.
Катя трусила.
Так и не разложив вещи до конца, она натянула на себя слитный купальник и осторожно, стараясь ни с кем не встретиться, выскочила из дома. Дорога к морю нашлась быстро, на пляже никого не было. Катя разложила белое, схваченное в ванной комнате полотенце и с удовольствием подставила худое тело озверевшему (Кате очень понравилось, как выразилась бабушка) солнцу.
Вопросов к себе было много. Весь день Катя старалась ни о чем не думать, просто действовать, как робот: если говорят садиться или идти - так и поступать, не погружаясь в глубину своих ощущений и переживаний. Если бабушка была резка, Катя просто выключала обиду, потому что боялась, что вдруг ощутит себя страшно одинокой в чужой стране с незнакомой немолодой женщиной, к которой не испытывает пока никаких родственных чувств. Когда к горлу вдруг подступала паника, и Кате хотелось кричать от того, что она чувствует себя совсем одной и чужой не то, что родной бабушке - целому миру, она просто выкидывала эти мысли из головы и вновь погружалась в состояние бездумного робота, сосредоточенного исключительно на механических действиях. Но теперь, когда разум до краев заполнил шум моря, а вечернее солнце приятно согревало напряженное тело, мысли о будущем и настоящем нахлынули, как мощная волна на берег. “Так, а что мне делать дальше?”, - подумала Катя и чуть не заплакала, потому что ответа у нее на этот вопрос так и не появилось.