Страница 29 из 41
Катя совсем забылась, наблюдала за Люком долго и неотрывно, поэтому, когда он мельком глянул на нее, их взгляды встретились, и Катя смутилась.
Рядом разговаривали Паулина и Серж, который был в настоящем в восторге от встречи с «многообещающим чудесным фотографом», как он сказал, с другой стороны сидели Жожо и бабушка, а напротив – Люк и Мари.
Пятничный ужин в просторной квартире Жожо выдался шумным и ярким. Паулина как-то легко влилась в компанию бабушкиных друзей, Катя даже немного позавидовала ее легкому и естественному поведению. Когда все стали общаться по интересам, и Катя осталась сидеть в одиночестве за столом, взгляд ее сам собой обратился к Люку. Она не могла не смотреть на него. Его харизма, его уверенная и простая манера говорить и шутить, его быстрый взгляд, который он иногда бросал на нее, всякий раз, стоило им пересечься в одном пространстве, вызывали шторм в сердце. Катя понимала, что выдает свои чувства с головой, обводя фигуру Люка и его лицо взглядом всякую свободную минуту, но она просто не могла ничего с собой поделать. Чувства ее достигли того пика, после которого наступает либо долгожданное охлаждение, либо усиливаются муки в тысячу раз. Охлаждение не наступило.
Катя смотрела на Люка, и в голов ее билась мысль: «Влюбись в меня, влюбись в меня!». Что она будет делать в случае, если ее гипноз сработает, Катя совсем не думала. Ей казалось, что она просто станет самой счастливой на свете, а большего и не нужно.
Наконец, Катя решила встать и пройтись по комнате. Она особенно нравилась себе сегодня в простых широких джинсах и элегантном трикотажном топе с широким вырезом, который открывал ее ключицы. И хотя взгляд Люка был быстрым и мимолетным, Кате все же показалось, что ее привлекательность он видит и ценит.
Вдруг Катин взгляд упал на старую черно-белую фотографию Жожо, лежавшую на чайном столике. Жожо стояла рядом с огромным косматым мужчиной около мэрии, где обычно заключают светский брак в Париже. Жожо на тридцать лет моложе, но с тем же пленительным взглядом и пышными формами. А мужчина вызывал у Кати ужас: волосатый и большой, как медведь.
— Благодарю за гостеприимство, дорогая Жожо, — услышала Катя слова Паулины. — Но мне уже пара.
Катя вышла в прихожую, где Серж помогал Паулине накинуть бежевый плащ.
— Уходишь? — удивилась Катя.
— Да, сегодня я еще встречаюсь с друзьями. Ты их знаешь. Пойдешь со мной?
Катя обрадовалась: «Ведь если меня зовут, значит, я нравлюсь вот такая, какая есть?» А потом она подумала, как хорошо, что Паулина позвала ее при всех, Люк не будет думать, что она киснет от скуки в Париже, теперь он будет считать ее общительной и популярной.
— Жожо, ты не против? — спросила Катя и улыбнулась
— Да что я? — хозяйка вечера махнула рукой и отпила глоток вина. — Молодые люди – это всегда очень вдохновляет. Иди, дорогая.
Катя взялась за плащ. Она думала, что надеть его ей поможет Серж, но ощутила совсем другую энергию и похолодела, когда кто-то подошел сзади. Люк. Они не поговорили, Катя даже не обернулась, чтобы не выдать себя с головой, только выходя из квартиры, махнула всем на прощание и, стуча каблучками, спустилась с Паулиной в парадную.
Они шли недолго. Кафе оказалось очень похожим на то, в котором Катя встретила Паулину впервые после возвращения в Париж. Оно тонуло в полумраке, дым от сигарет поднимался вверх и образовывал что-то наподобие утреннего тумана, а люди сидели за небольшими круглыми столиками.
— Вот они, — Паулина прошла вглубь зала.
Катя робко встала рядом с ней. Она знала этих людей всего один вечер, вдруг, они будут ей не рады.
— Бонжур, муза Кати! — весело сказал Антуан и этим задал настроение всем.
Катя сидела вместе со всеми и смеялась. Иногда молодые люди предлагали ей сигарету, но она отказывалась. «Как странно, я же в общем-то не люблю курить, зачем тогда делаю это при Люке?» — вдруг всплыл в ее голове вопрос, но она отмахнулась от него и стала слушать разговор, который завел Антуан.
— Я смотрю его фильм, — Катя не услышала кого «его», — и все два часа думаю, почему никакого другого слова, кроме «болото», не могу подобрать к этой ерунде. Честное слово, пустая трата времени. Такая муть, что даже становится страшно, а вдруг это я чего не понял.
— А вдруг действительно ты? Есть же фильмы, которые не для всех, как и книги. Это искусство… — сказал Люсьен.
— Не отрицаю. Поэтому я, пока шел с премьеры, думал, пытался понять, сравнить. И пришел к выводу, что все-таки проблема в фильме. Вы знаете, чем искусство на века отличается от мутного болота, которое скрывается под личиной всех однодневных фильмов, книг, песен, ну и так далее?
Катя не знала.
— Многопластовостью, — кивнула Паулина.
— Да, да! — продолжил Антуан. — Один пласт очевидный, жизнь главных героев и их проблемы, следующий пласт, например, исторический и следующий – общечеловеческий, не сосредоточенность на личных проблемах автора, а именно нечто, что откликнется каждому человеку. Вот такие вещи становятся мировым искусством. А то, что смотрел я недавно – это не то что отсутствие нескольких пластов, это даже слабенький очевидный сюжет.
Катя затаила дыхание.
— И что ты в итоге сказал Жаку? — спросила Изабель.
— Конечно, как и все на премьере, жал руку и поздравлял с дебютом.
— Ты вот говоришь, а я впадаю в панику. Не очень-то хочется, чтобы твое произведение считали болотом, — сказала Паулина.
— А у тебя и не получится создать болото, я видел твои фотографии, они хороши, — кивнул Антуан.
— Это ты говоришь мне так же, как хвалил Жака на премьере?
Катя глянула на Антуана, он по-доброму улыбнулся и обнял одной рукой Паулину за плечи.
— Нет, твои фотографии я бы честно поносил. Теперь тебе стало легче? — Паулина рассмеялась, а Антуан поднял руку, подзывая официанта. — Чашечку кофе для всех.
— А к чему вы пришли с Сержем? — несмело спросила Катя, когда все замолчали.