Страница 9 из 11
Я поднялась со стула и вышла из кухни. В просторном холле стояли Маргарита, девочка лет семи-восьми и молодая девушка. Кажется, малышка – это младшая дочь Черемысленникова Анфиса, а особа рядом с ней – ее гувернантка-«вертихвостка» Светлана. У девушки были длинные, черные как смоль волосы, смуглая кожа и яркие голубые глаза. Ничего не скажешь, очень эффектное сочетание. Одета Светлана была, как и подобает гувернантке, в серый юбочный костюм с белой блузкой и черные туфли на среднем каблуке. На лице – минимум косметики. Впрочем, она ей не особенно и требовалась.
– Ой, Татьяна Александровна, – извиняющимся тоном начала Маргарита, – я обещала выйти к вам, а сама задержалась…
– Ничего страшного, Маргарита Васильевна, – поспешила успокоить я ее, – я уже поговорила практически со всеми.
– Здраа-вствуу-йте, Таатья-наа Алее-ксаа-ндров-наа, – нараспев и одновременно как будто бы по слогам, сказала девочка, – а яя Аан-фии-саа.
– Здравствуй, Анфиса, – ответила я на приветствие. – Какие у тебя красивые сережки! – похвалила я маленькие золотые серьги с изумрудом.
– Этоо мнее папаа поо-даа-рил, – сообщила девочка.
– Очень красивые! Тебе они нравятся?
– Даа, – снова протянула Анфиса.
– И кофточка у тебя тоже нарядная.
Анфиса, видимо, попыталась улыбнуться, но у нее получилась гримаса.
– Татьяна Александровна, вы хотите поговорить со мной? – спросила Маргарита.
– Немного попозже, Маргарита Васильевна. Сейчас я бы хотела задать несколько вопросов гувернантке вашей дочери. Ведь вы гувернантка? – обратилась я к девушке.
– Да, – испуганно произнесла девушка, – но я не понимаю…
– Светлана, ответьте на все вопросы Татьяны Александровны, – строго приказала Маргарита, – она расследует происшествие, потом придете ко мне в спальню. Мы с Анфисой будем там. Пойдем, дочка.
Черемысленникова взяла Анфису за руку и повела ее за собой. Я заметила, что девочка шла как балерина, на носочках, почти не касаясь пятками пола.
– Светлана, где мы с вами сможем поговорить? – обратилась я к гувернантке, которая стояла ни жива ни мертва, видимо, от страха и неизвестности, и кусала губы.
– Ну… мы можем пойти ко мне… в комнату, – еле слышно пролепетала девушка.
– Ну, так пойдемте.
Комната Светланы представляла собой типичную комнату, в которой обитала прислуга. Это было маленькое помещение, в котором находились полутораспальная кровать, встроенный шкаф, туалетный столик и пара стульев.
Я вошла в комнатку и устроилась на стуле. Светлана немного постояла и присела на застеленную темным флисовым пледом кровать.
– Светлана, мне все известно, – начала я, – известно все о вас с Матвеем Акулиничевым. И ему собираются предъявить обвинение, – начала я свой блеф.
– Господи! За что? – Светлана, кажется, всерьез поверила в мое вранье.
– А все из-за вас, – неопределенно ответила я. – Когда его допрашивали о произошедшем убийстве, он не признался в том, что был в ночь убийства недалеко от места преступления. И знаете, почему?
– Почему? – одними губами произнесла Светлана. – Потому что не хочет, чтобы о нас с ним узнала его жена, да? Поэтому? Ну, так никто ничего не докажет!
– Не докажет что?
– Что я была там вместе с ним. Вот что! – воскликнула девушка.
Кажется, она уже пришла в себя и воспрянула духом. Придется сбить с нее спесь.
– Вы ошибаетесь, Светлана, считая, что вас никто не видел.
– А кто нас мог видеть, кто? Кухарка? Эта старуха сразу завалилась спать!
– Светлана, – я покачала головой, – это сейчас женщины немного за пятьдесят кажутся вам старухами. Но пройдет совсем немного времени, и вы с удивлением заметите, что и сами очень близки к этому возрасту.
– Никогда! – патетически воскликнула девушка. – Я лучше покончу с собой, но никогда не превращусь в старую каргу!
– Ну, хватит, – прикрикнула я, – я здесь не за тем, чтобы слушать ваши излияния. Вот, посмотрите сюда, – я жестом фокусника вынула из сумочки шпильку.
Потом я встала и, подойдя к туалетному столику, взяла с него еще одну, точно такую же шпильку с жемчужинкой.
Светлана смотрела на меня, как кролик на удава.
– Вы ничего не хотите мне рассказать? – спросила я.
Девушка молчала.
– Ладно. Тогда расскажу я. Вы с Матвеем Акулиничевым находились недалеко от ротонды, то есть от того места, где убили Самохвалова. У вас выпала вот эта вот шпилька, но вы этого не заметили. Не заметили своей пропажи. Оперативники, которые осматривали прилегающую местность, тоже проморгали. А я вот нашла. А еще я нашла человека, который видел вас в ту ночь. И это не Аделаида Петровна, не кухарка, как вы презрительно ее называете.
Я снова намеренно соврала про свидетеля. Естественно, у меня не было свидетеля, о котором я уже дважды упомянула. Но поскольку интуиция меня редко подводила, я была на все двести уверена, что Светлана и Матвей находились недалеко от ротонды и слышали выстрел.
Светлана продолжала молчать. Но вдруг она некрасиво сморщила лицо и заплакала.
– Да, да, вы правы! Матвей сказал… он говорил мне, что я необыкновенная, что во мне прекрасно все!
«Ага! Прекрасно все, и душа, и тело! Ну, прямо совсем по Чехову! – подумала я. – Вот ведь дурочка! Всерьез приняла всю эту болтовню художника за чистую монету. Конечно, он говорил, что такую модель, как она, он искал всю свою жизнь».
– Что он наконец-то нашел свою идеальную модель и что это я!
Светлана практически озвучила мою мысль. Ну-ну.
– Матвей сказал, что мы… проведем эту ночь… у меня, – продолжала девушка. – И вот мы решили сначала выйти в сад. Мы хотели посидеть в ротонде. Ведь там так романтично и ничего не видно… снаружи. Но… там уже было занято.
– В смысле «было занято»? – не поняла я. – Кто же там был?
– Ну, откуда я знаю? Снаружи ведь не видно ничего. Но кто-то там ходил, это факт. Слышно было.
– А сколько людей там было? Может быть, несколько? – продолжала уточнять я.
– Нет, не думаю, – Светлана покачала головой. – Скорее всего, один человек.
– Он что-то говорил? Или просто ходил?
– Что-то бормотал, кажется. Слов нельзя было разобрать.
– Что было дальше?
– Мы остановились и постояли какое-то время, а Матвей вдруг увидел человека, который вошел в ротонду.
– А вы видели этого человека?
– Ну да, видела. Мы же вместе с Матвеем стояли. Если он видел, то видела и я.
– А вы узнали этого человека? Ну, того, который вошел в ротонду?
– Нет.
– Почему же?
– Потому что этого человека я видела со спины. К тому же он был в плаще.
– В плаще? – переспросила я.
– Ну, или в длинной куртке. Причем с капюшоном.
– А можно было определить, кто это? Мужчина или женщина?
– Н-нет, я бы не смогла сказать точно. Куртка была свободная, она скрывала очертания фигуры.
– А можно было определить, с какой стороны шел этот человек?
– Это – да. Он или она показались со стороны коттеджа, – уверенно ответила гувернантка.
– Ладно, это понятно. А что случилось после того, как человек вошел в ротонду?
– Как что? Сразу же прозвучал выстрел!
– То есть вот прямо сразу? Не было слышно, как они разговаривают?
– Да какие там разговоры! Нет… постойте. Мы с Матвеем слышали бормотанье того, кто уже находился в ротонде, я вам говорила, а потом наступила тишина. Вошел этот человек, прогремел выстрел. Ну, мне показалось, что прогремел – в саду тихо было. И все!
– То есть бормотанье прекратилось еще до того, как в ротонду вошел убийца?
– Да, совершенно верно, именно так.
Что же это получается? В ротонде находился Самохвалов, ходил взад-вперед, что-то вполголоса говорил сам себе, а потом затих. Наверное, тогда и произошел сердечный приступ, от которого он скончался. А спустя, возможно, минуту, или даже раньше, в ротонду вошел убийца и застрелил уже тело?
– Когда я услышала выстрел, я готова была заорать от страха! – возбужденно продолжала свой рассказ Светлана. – Но вовремя спохватилась. Не хватало только еще, чтобы и нас с Матвеем он прикончил. Или она.