Страница 85 из 120
За месяц до этого США тоже слегка тряхнуло — в политическом смысле. 2 августа Флоренс Гардинг читала мужу-президенту хвалебную статью о нём в «Сатердей ивнинг пост». Гардинг уже пару недель был болен (пневмонией, считали врачи) и соблюдал постельный режим. Флоренс остановилась, чтобы поправить ему подушки за спиной; Уоррен сказал: «Так хорошо, читай дальше». Это были его последние слова; с ним вдруг случились конвульсии, и спасти его не смогли. Причиной смерти назвали кровоизлияние в мозг, потому что врачи тогда ещё не распознавали симптомов сердечного приступа.
Вице-президент Калвин Кулидж находился в то время в Вермонте, в отчем доме, где не было ни электричества, ни телефона, поэтому весть о смерти президента ему доставили с нарочным, глубокой ночью. Новый президент оделся, помолился и спустился на первый этаж, где уже собрались репортёры. Присягу у него принял родной отец — нотариус и мировой судья, при свете керосиновой лампы, около трёх часов ночи 3 августа, после чего глава государства пошёл досыпать.
Гардинга в народе любили, его смерть повергла нацию в шок. Гроб с телом покойного президента провезли через всю страну из Сан-Франциско в Вашингтон, а оттуда в Марион, штат Огайо, где прах предали земле; проститься с ним пришли в общей сложности девять миллионов человек. На похоронах присутствовали Томас Эдисон и Генри Форд. Но после смерти «спокойного человека», как водится, всплыли его неприглядные делишки: вскрылось, что Гардинг пристроил на разные государственные посты своих родственников и знакомых. От некоторых было мало толку, но и немного вреда, а вот ярые коррупционеры составили целую «банду из Огайо». Пусть они не делились с Гардингом, но он и не принимал мер для пресечения злоупотреблений, хотя знал о них. Однажды он спросил министра сельского хозяйства Герберта Гувера, что бы тот сделал, если бы узнал о некоем крупном скандале: предал огласке или замял? Гувер посоветовал ничего не скрывать от общественности, чтобы остаться в её глазах порядочным человеком, но на свои расспросы ответа не получил. Скандал, разразившийся из-за сдачи в аренду частной фирме принадлежавших государству нефтяных месторождений в Вайоминге, сильно повредил репутации покойного Гардинга. А Рокфеллер-младший убедился в правильности выбранной им политики открытости.
Ему, кстати, стало казаться подозрительным, что Уильям Инглис так долго пишет биографию его отца. Журналист в самом деле приохотился к красивой жизни при миллионерах и не желал с ней расставаться. Но в начале 1924 года, после семи лет работы, он всё же представил жизнеописание Рокфеллера-старшего — написанное сахарной пудрой по патоке. Не торопясь публиковать этот опус, Джон-младший показал его издателю из Канзаса Уильяму Аллену Уайту и президенту Рокфеллеровского фонда Джорджу Винсенту. Оба нашли книгу чересчур подобострастной и не советовали её издавать. Такой же ответ Джон получил от Иды Тарбелл и со вздохом запер рукопись в ящик стола. Навсегда.
Пока Джон собирался вернуть первозданный вид Йеллоустону, очистив его от коросты цивилизации, построить нормандскую деревушку в Форест-Хилле, купленном им в 1923 году у отца, и превратить городок Уильямсберг в Виргинии в музей под открытым небом (он любил старину и сам смотрелся музейным экспонатом), Эдит вознамерилась возвести современный город на берегу озера Мичиган и назвать его Эдитон. Архитектором, разумеется, станет Кренн. Она учредила трест «Эдит Рокфеллер-Маккормик», вложив в него свои акции «Стандард ойл» на пять миллионов долларов. Трест возглавили Кренн и Эдвард Дато. В конце 1923 года Эдит отправила отцу детальное описание проекта. Тот взорвался: «Хотя ты блестящая и зрелая женщина больших умственных способностей, я не могу забыть, что ты — моя плоть и кровь, а потому считаю своим долгом предостеречь тебя от ловушек и превратностей жизни. Прошу тебя: найди честного, смелого и способного мужчину, чтобы он давал тебе советы в подобных делах».
Эдит явно считала, что уже нашла, причём сразу двоих. Офис её треста находился в центре Чикаго. В Висконсине приобрели полторы тысячи акров земли по тысяче долларов за акр (когда торговцы недвижимостью узнали, кто её покупает, цена резко скакнула вверх). Четыре миллиона было потрачено на земляные работы и обустройство гавани, способной принимать большие яхты. За образец для дворцов, где будут проживать миллионеры, Кренн взял особняки в испанском стиле, которые видел в Палм-Бич и Санта-Барбаре: красночерепичные крыши, колокольни, внутренние дворики, мавританские арки. Осмотреть строительство Эдитона миссис Маккормик отказалась, в бухгалтерские книги не заглядывала, даже в офисе бывала редко, а когда всё-таки пришла, то велела одному служащему бросить курить — и только. Однажды Кренн попытался выдать ей расписку на облигации стоимостью несколько миллионов, переданные ею в его распоряжение; Эдит прогнала его прочь: всё должно строиться на взаимном уважении и доверии, она не верит в юридические документы. В результате огромные суммы попросту оставались неучтёнными; но не это ли есть свобода?
В это время её сын Фоулер совершил вместе с Юнгом поездку в Африку для изучения жизни туземцев; впоследствии он распространит исследования на чернокожих американцев. В 1925 году, поняв, что Принстон не дал ему достаточно практических знаний, он устроился на завод компании «Интернэшнл харвестер» в Милуоки — стажёром с оплатой 25 центов в час — и следующие четыре года изучал производство, инженерное дело и технику продаж.
В мае 1925-го ещё одна мятежная женщина из клана Рокфеллеров, Бабс, вырвалась на свободу: 14-го числа она стала женой своего друга детства, молодого юриста Дэвида Милтона. В прессе эту историю преподносили как сказку: «самая богатая невеста в мире» вышла за клерка, у которого ни гроша за душой. На свадьбу, в дом Рокфеллеров на 54-й улице, явилось около 1200 человек; Айви Ли следил, чтобы фотографы не засняли Бабс в свадебном платье — а то будут потом писать, как Рокфеллеры шикуют. Перед домом собралась толпа, а Бабс с Дэвидом сбежали через чёрный ход. К любопытным вышел отец невесты и спросил, не угодно ли им войти и осмотреть дом, где прошло бракосочетание. В результате Джон-младший с сыновьями стал водить экскурсии для групп по 20 человек по украшенным цветами комнатам. Восьмилетний Дэвид стал гидом губернатора Нью-Йорка Эла Смита и показал ему комнаты с «Охотой на единорога». Потом он долго хранил карточку с надписью: «Моему другу Дэйву. Эл».
Месяцем раньше, 15 апреля, Джеймс Стилман Рокфеллер (ставший в прошлом году олимпийским чемпионом по гребле во главе команды своих друзей по Йельскому университету — его фото поместили на обложке журнала «Тайм») женился на Нэнси Карнеги, внучатой племяннице Эндрю Карнеги.
В июне Изабель, старшая дочь Перси, объявила о своей помолвке с Фредериком Уолкером Линкольном IV. Ей тогда было 24 года; прежде чем выйти замуж, она успела поставить пьесу, в которой сама исполнила вокальные и танцевальные номера, проучиться три года в Колумбийском университете, избрав своим направлением бактериологию, и совершить вместе с матерью пятимесячный вояж в Европу. Свадьба состоялась 26 сентября, а днём ранее кузен Изабель, Уильям Эвери Рокфеллер III, женился на сестре её жениха. Тоже своего рода семейная традиция.
А вот внучки Джона Д. словно старались превзойти друг друга в оригинальности. В 1926 году Мюриел сочеталась «духовным» браком с призраком покойного сына подруги её матери — Джорджа Александра Маккинлока-младшего, погибшего во Франции во время мировой войны. Свадьба в Палм-Бич началась с обеда в теннисном клубе и завершилась ужином в клубе «Эверглейдс».
Старшая и любимая внучка Маргарет, дочь покойной Бесси, наконец тоже нашла своё счастье. Маргарет говорила на нескольких языках и стала одной из трёх женщин, поступивших в Кембридж, где она изучала химию. Но её вовсе нельзя было назвать привлекательной: высокая, крупная и застенчивая, до двадцати лет не менявшая фасон своего платья с матросским воротником. Зато по достижении совершеннолетия она принялась швырять деньгами, покупать драгоценности, модные платья. Приезжая в Штаты, брала в долг у Эбби, а Рокфеллеру-старшему потом приходилось эти долги возвращать, скрупулёзно записывая их в книжечку. Однажды Маргарет купила себе норковую шубу — и ещё одну для своей горничной, за 500 долларов, только за вторую шубу забыла заплатить... Дед не сердился на неё, обвиняя во всём её отца, который не позволил воспитать девочку «по-рокфеллеровски». Советник Рокфеллера Бертрам Катлер предложил перевести всё денежное содержание Маргарет в трастовый фонд, который бы разумно распоряжался её деньгами, а во главе фонда поставить его самого. Фоулер взялся уговорить кузину дать на это согласие, но не смог. Однако после её замужества всё изменилось.