Страница 49 из 108
В ближайшие месяцы я словно без конца крутилась на карусели. Знаете, на детской такой, с разноцветными лампочками и лошадками. И я оказалась единственным посетителем, осмелившимся встретиться со своими сомнениями и страхами. В принципе меня все устраивало, правда, иногда тошнило и укачивало, но я не желала слезать и расставаться со ужасающими, отвратительными перспективами, наоборот, я находила в них какое-то извращенное удовлетворение. Остальные участники моей истории крепко стояли ногами на земле, касаясь меня лишь на пару секунд при приближении и отпуская, когда карусель заходила на новый круг.
С одной стороны, был Денис. Прикладывая столько усилий в наших отношениях, он ждал отдачи, и я чувствовала себя обязанной. Хотя с ним я могла позволить себе быть собой. Не самой умной, не самой задорной и веселой, не самой интересной. Обычной. И оставаться при этом желанной. Нет, не подумайте, он мне нравился. И все же не так сильно, как хотелось бы.
С другой стороны, Сергей Петрович. Я совершенно не понимала, что между нами происходит. Внешне он оставался холодным и отталкивающим, но я постоянно ловила на себе его взгляды, и назвать их неприязненными не могу. Наоборот, я видела в них чувственность, скрытую мольбу и даже потребность. И все чаще понимала, что тоже нуждаюсь в нем. В его надежности, силе, понимании, в его незримой поддержке и опыте. Но ни разу больше мы не оставались наедине. Он находил причины, сотни причин. В открытую не отказывал, но теперь приглашал в кабинет Евгению Александровну или кого-то еще, уходил с общей толпой после работы и даже игнорировал мои письма. Хотя на самом деле было всего одно. Я отправила его на следующий день после поцелуя. И оно так и осталось непрочитанным. А когда вышла Евгения Александровна, я и вовсе его удалила. Почта-то у нас одна.
И еще я намеренно не упомянула Настю. Хотела бы я о ней забыть, да не выходило. Она была третьей точкой соприкосновения и более жесткого сопротивления. Не догадываясь о моем отношении к Сергею Петровичу, она с каждым днем все больше и больше доверяла мне свои чувства. И вот я, сама того не желая, становлюсь молчаливым хранителем ее тайны, не осуждающим и не дающим советы (а какие они могут быть?). Что мне было делать? Знакомы мы были не так давно, и, если бы мне пришлось выбирать между ней и своей душой, я, конечно, выбрала бы не подругу. И все же осознание, что наша дружба может быть разрушена, убивало меня. Но еще больше убивала реальность, в которой я должна была отойти в сторону и не мешать чужому счастью. Сама-то вроде уже как счастлива.
Штраф, выставленный фирме, оказался посильным, но нас сразу же предупредили, что он не последний. Налоговая и Пенсионный фонд также захотят получить недоимки, но уже после окончания года. Эта отсрочка была глотком свежего воздуха для «Старицы». Если бы удар следовал за ударом, лодка бы могла и перевернуться, а то и вовсе пойти ко дну. И лишь общими усилиями (из коллег-то никто не уволился) мы выстояли! С минимальными потерями, если не считать похудевший банковский счет. Все словно осталось, как и прежде.
Близились праздники. Пушистые сугробы за окном поднимали настроение, а предновогодняя суета распространялась как болезнь, заражая каждого, особенно тех, кто сперва угрюмо выглядывал из-под шапки, кутаясь по самый нос. И пускай вовсе не магия кружила блестящие снежинки и разукрашивала наши окна в узорах, все же что-то таинственное в этом ожидании было. Все мы в полночь загадываем желания, не потому что искренне верим в их исполнение, а потому что позволяем себе надеяться. Ведь без надежды жизнь была бы пуста и бессмысленна.
И я тоже надеялась. Что сумбур в моей жизни наконец обретет четкую структуру и определенность. Что я перестану прятать чувства и буду действительно счастлива с тем, кого люблю. Осталось только разобраться, кто этот счастливчик.
Незадолго до праздников Толик притащил небольшую живую елку, а мы принесли из дома мишуру и игрушки, развесили плакаты и установили коробку с пожеланиями на Настином столе. Она предложила писать анонимные записки друзьям, типа валентинок, которые клятвенно обещала сохранить нетронутыми и вручить адресатам в канун Нового года. Затея казалась провальной, однако коробка неожиданно быстро заполнилась и пришлось устанавливать вторую.
Сергей Петрович тоже поучаствовал во всеобщем веселье, закинув две открытки. Хотела я уточнить у Насти, кому они были адресованы, но ее сдвинутые к переносице брови отбили все мое желание.
А еще директор занялся организацией небольшого корпоратива. В его понимании настоящий праздник признавался таковым, если он состоял из хорошего настроения, полного желудка, зажигательных танцев и памятных подарков. Первым нас обещал обеспечить Василий, который в будни порядком поднадоел всем своими шутками и подтруниваниями, но вне рабочего времени мы были только за.
Второй и третий пункт решился легко. Чтобы «наполнить желудок и растрясти тела», Настя забронировала зал в соседнем кафе, в котором так любили посидеть мы с Денисом.
С подарками пришли на помощь Евгения Александровна и Ангелина, бухгалтер. Они закупили какой-то один общий подарок на всех, но так и не признались, какой именно. Только улыбались и качали головами. Лишь бы не календарь с нашими фотками. Мне и в офисе хватает общения, а смотреть на лица коллег еще и дома? Увольте. Но судя по тому, как Степа всех нас рьяно фотографировал в последнюю неделю, будет именно он.
В назначенный день закрывая офис пораньше, мы толпой ринулись в тихий двор, наполняя его гомоном и смехом. Конечно, закрывать кафе на спецобслуживание ради нас, никто не собирался, но то ли нам повезло, и весь город в этот вечер также отмечал корпоратив, то ли просто никто не захотел провести время в приятном месте, и мы так и остались единственными посетителями.