Страница 48 из 108
Я сидела на берегу широкой бурной реки. Потоки ее неслись с такой скоростью, что, перемешиваясь, они взбивали пену и поднимали со дна песок, отчего течение окрасилось в коричневый. Я сняла ботинок и опустила босую ногу в воду, уверенная, что тут же одерну ее. Ведь подобные струи обязаны быть ледяными. Но на удивление вода была теплой. Даже слишком. Тогда раздевшись целиком, я отбросила наставления отца «никогда не бросаться в воду, если не знаешь дна», и разбежавшись, бомбочкой нырнула в утягивающий меня водоворот. Откуда он взялся, ума не приложу. Удовольствие от возможного приятного занятия вдруг обернулось борьбой за жизнь. Я рвалась на поверхность, но меня мотало, кружило и тащило в разные стороны, отчего силы быстро иссякли. И снова в мозгу всплыла фраза отца. «Если не можешь драться, доверься судьбе», что я и сделала, перестав сопротивляться потоку. Выпуская пузырьки воздуха изо рта, я таращилась на то, как они несутся вверх. И умиротворение накрыло меня. Страх отступил. Смерть? Ну и пусть. В этом даже есть что-то прекрасное.
Вдруг чья-то крепкая рука вытаскивает меня на берег. Я захожусь громким кашлем, саднящим горло, не имея возможности вздохнуть, а когда у меня все же выходит, по легким будто разносится колкое стекло. Я оборачиваюсь. Кто? Кто это сделал? Но на берегу я одна.
На следующий день Сергей Петрович после подписания договоров с новыми/старыми сотрудниками собрал всех на кухне. Его громкий и уверенный бас разлетался по комнате, заставляя меня вновь и вновь прокручивать ночной сон. Что если меня спас не Денис?
– Вы все уже в курсе, что произошло в нашей компании. Все имеет последствия. Так как подобная ситуация в «Старице» впервые, мы отделаемся штрафом. В каком размере он будет? Не знаю, но немаленький точно. – Его вздох в томной, внимательной тишине звучал устрашающе. – Дела нашей компании и до этого шли не очень хорошо, а с учетом штрафа велика вероятность банкротства. Но хочу, чтобы вы знали: я буду биться до конца. Если вы со мной, гарантировать удачное разрешение ситуации не могу, но постараюсь. А если вы боитесь шторма, то, – Сергей Петрович кивнул в мою сторону, – Карина поможет с увольнением. Спасибо вам, кто все эти годы был рядом, надеюсь, ничем не обидел. А теперь приятного аппетита, я заказал пиццу.
Пока все ринулись к коробкам, стоявшим на столе, я пробиралась сквозь толпу в противоположную сторону. Директор уже успел скрыться в своем кабинете. Быстрый гад. Я ворвалась, даже не думая стучать, и с порога выкрикнула:
– Что значит, увольняйтесь?
От неожиданности Сергей Петрович вздрогнул, схватившись за стул.
– Я вроде все только что объяснил. Этого мало?
Я видела, как нелегко ему давались слова, и искренне верила, что он и правда переживал за фирму. Интересно, сколько он здесь работал? Пять, десять лет? Так, я опять отвлекаюсь.
– Я против увольнения, мы выкарабкаемся. Может, просто убрать временно премии или срезать немного зарплаты. Вы же директор, вы знаете, что можно предпринять! Зачем говорить людям такое?
Сергей Петрович двинулся в мою сторону. И с каждым его шагом мне казалось, я становлюсь все меньше. Пока не превращусь в маленькую точку размером с ноготок. Но это было не страшно. Страшнее было видеть его выражение лица. Нет, незлое, скорее чересчур сосредоточенное. Что если…
Опять я лезу не в свое дело. Когда я уже научусь молчать?
Медленно отступая, я почувствовала, как уперлась спиной в стену и от неминуемости чего-то, о чем точно потом пожалею, зажмурилась. Но его шаги не остановились. Наоборот, даже ускорились. И вдруг я ощутила на губах его поцелуй. Мягкие, но требовательные губы не оставляли надежды на случайность как вчера. Широко распахнув удивленные глаза, я хотела его оттолкнуть! Всеми внутренними силами, но лишь дотронулась до груди, как поняла, что не сделаю этого. Под моей ладонью билось его крепкое сердце, наши языки переплелись, а дыхание перестало быть чем-то раздельным, слившись воедино. И тогда мой тяжелый довольный выдох растворился в дрожащем от желания теле. Словно я получила то, чего ждала слишком долго.
Спустя время, не знаю, сколько его прошло, Сергей Петрович отстранился, еле переводя дух. Он прижался лбом к моему и закрыл глаза, слегка улыбаясь. Никогда раньше я не видела его улыбки так близко. Улыбки, обращенной ко мне. Я хотела запомнить этот момент, запечатлеть в сознании, поэтому, почти не касаясь, провела пальцем по его нижней губе, когда он произнес:
– Простите, – и сделав шаг назад, оставил мою нараспашку растрепанную душу.
– То есть? – я даже не пыталась скрыть негодование, зло бросив: – Что между нами происходит? То испепеляющая ненависть, то вот это. Может и мне написать заявление?
– Карин, – его зов прозвучал умоляюще, – я прошу прощения за то, как себя вел. Я слишком долго живу так, как надо. Но ничего не хочу менять. – Устало упав в кресло, он выдохнул. – Все это так сложно объяснить.
– А вы попробуйте сконцентрироваться! – не унималась я.
Он поднял на меня свои кристальные глаза и прохрипел:
– Как мне разумно мыслить, когда вы одним своим присутствием нагнетаете образы старых демонов? Когда я не понимаю, где жизнь, а где воспоминания?
Из всего этого невнятного объяснения я поняла только одно. Я его волную. А значит… Приблизившись, я поцеловала его сама, обвив руками шею. Его глухой стон радостно отозвался в душе, и тогда я позволила себе пойти дальше, запустив пальцы ему в волосы.