Бывшая любовь

Я не смогла уйти вовремя. Правда, хотела. Просто выключить компьютер, спрятаться за равнодушной маской, спокойно отправиться домой и стереть из памяти дурацкий день с комиссией и странным поведением директора. Но понимала, что оставить в такой момент Сергея Петровича выше моих сил. И дело вовсе не в жалости или желании помочь. Но в чем именно, я признаюсь себе гораздо позже.

Зато всех остальных ничего не смущало. Обычный, хоть и немного сумбурный четверг успел подойти к логическому завершению, когда они наконец поняли, что с организацией все будет в относительном порядке. Коллеги, полдня назад бурно обсуждавшие мрачные перспективы, теперь казались удовлетворенными, спешно покидая рабочие места.

Кроме Насти. Она всех бодро провожала в дверях, улыбаясь на прощанье, но сама не торопилась. Из дали пару раз за день я замечала, как она замирает в одной позе, устремляя взгляд куда-то глубоко в себя, и как ее привычная лучистая улыбка при этом тает. Но не проходило и пары секунд, как мысли возвращали ее в наш мир, и вот она вновь весела и активна. Неестественность ее состояния беспокоила меня. В любой другой день я бы это не оставила, разделила бы переживания, подставила бы плечо. Но сейчас было важно другое.

Я ждала, когда и она оставит свой пост, чтобы поговорить с директором наедине. Присутствие других людей и возможность внезапного вмешательства в разговор останавливали меня. Пусть ничего особенного, кроме поддержки, у меня на уме и не было. Но все же мне хотелось, чтобы в этот момент мы оказались одни.

А потом я отвлекалась на Дениса. Он предлагал подождать меня, но я так усиленно мотала головой, тыча в экран монитора, что он не стал настаивать. Да и моего объяснения, мол, не успела оформить документы к предстоящей встрече с сотрудниками производства, ему оказалось достаточно. Конечно, в глубине души я надеялась, что он останется. Но когда он особого желания не выразил, меня это не задело, и как такового разочарования я не ощутила. Взглянув на дверь и пустой Настин стол, я обрадовалась, искренне полагая, что Денис уходит последним.

И только когда за ним захлопнулась дверь, я поняла, что не одна.

Уверена, что и она знала обо мне.

Настя появилась из кухни. Нерешительной походкой и рассеянным вниманием она казалась мне странной незнакомкой, случайно оказавшейся в нашем офисе. Я молча наблюдала за ней поверх монитора, не желая вмешиваться в ее мысли. Она скрестила руки на груди, медленно дойдя до кабинета директора, и застыла, позволив кончикам пальцев пробежать по двери. Беззвучно и неторопливо, если не сказать нежно, словно та была живая и могла ответить девушке на прикосновение.

«Он меня не замечает,» – пронеслись в моей голове слова подруги. И тут я осознала, о ком говорила Настя. Все это время я замечала ее увлечение директором, но сознательно глушила в себе это чувство. А все же было на ладони! Ее смешки в его обществе, глупые шутки, непривычное поведение, ужимки. Я тоже вела себя с ним иначе, но мои страхи вряд ли можно было обосновать привязанностью. Или же нет?

Я откинулась на спинку стула, когда поняла, что все это время сидела в одной позе с ровной спиной, лишь бы не упустить из вида подругу. Боже мой, это невозможно! Хотя почему? Он привлекательный мужчина, она симпатичная девушка, оба одиноки. Никаких преград! А я вроде как встречаюсь с Денисом, и вообще не должна сейчас здесь находиться. Все. Это не моя история. Пора домой. Судорожно запихивая блокнот и ручку в сумку, я ногой зажала кнопку на системном блоке и выключила монитор. Моя поддержка все равно никому здесь не нужна.

Остановил меня скрип раскрываемой двери. Этот звук я не спутала бы ни с одним другим в мире. Совру, если скажу, что он не ласкал мой слух. Обернувшись, я увидела, как Настя заключила в объятия Сергея Петровича и уткнулась ему в плечо. Сдавленный вскрик, который слышала только я, вырвался из горла, когда Сергей Петрович ответил Насте тем же, обняв ее за плечи. Готовая бежать, я нещадно ругала себя, что стала невольным свидетелем приватной сцены. Развернувшись и дернув ручку, я выскочила в холл.

И последнее, что увидела, был его взгляд. Острый как бритва, он скользнул по моему лицу, остановившись на губах, и вдруг ставший внимательным и встревоженным. Но думаю, мне показалось.

Тонкое осеннее пальто продувалось насквозь. Температура явно упала еще на пару градусов, и теперь забытую шапку я больше не считала глупой ошибкой, как утром. Ведь она разрослась до объемов трагедии. Невероятно ранящей, терзающей душу трагедии. Совсем как объятия Насти и Сергея Петровича. Черт! Почему меня это цепляет? Почему я так реагирую? Он мне никто, а Настя, она любит его. Я должна быть рада за подругу. И за него тоже. Насколько мне известно, он уже давно один. Что может быть лучше двух любящих сердец, нашедших друг друга?

Тыльной стороной ладони стирая слезы с лица (и откуда они только берутся?), я скоро обнаружила, что стою во дворе своего дома. Не помню, как добралась, но то, что ноги на автопилоте привели меня туда, куда надо, радовало.

Я поднялась на третий этаж и достала из сумочки зеркало. Не стоило родителям знать, что тревожило меня. Счастливое неведение – одно из перспективных преимуществ окончания школы. Ни мама, ни тем более отец теперь не вмешивались в мою жизни, наслаждаясь только той информацией, которую я позволяла им узнать. Красный нос выдавал меня с головой, но я, наученная опытом, потерла щеки. И теперь мое красное лицо можно было объяснить холодом за окном.

В ту ночь я спала плохо. Хоть и легла рано. Отключив телефон, потому что мне в кои-то веки не хотелось общаться с Денисом, я то и дело проваливалась в сон и также быстро просыпалась. Только под утро мне удалось забыться. Но Денис все равно не отпустил меня, вторгаясь в мою голову и не оставляя мне шанса хоть немного побыть одной.