Бывшая любовь

В начале ноября выпал первый снег. Легкий и пушистый, он хлопьями кружился в воздухе и сразу таял, не долетая до земли. Мерзлые деревья, давно сбросившие листья, ждали его, истосковавшись по теплому одеянию. Неспешная осень не принесла ничего кроме луж, грязи и пронизывающего холода.

И вот наконец снег.

Свежесть воздуха дурманила голову, а разгулявшийся ветер заставлял сильнее кутаться в тонкое пальто, но меня все равно продувало насквозь. Да и шапку я оставила дома. А ведь мама предупреждала, говорила, что температура будет падать. А я… Я радовалась как дитя, выставив ладошку навстречу белым узорным снежинкам, которые не задерживались на ней, сразу же превращаясь в капельки воды. Говорят, ни одна из них непохожа на другую. Не врут.

Забегая в офис, я остановилась у зеркала. Раскрасневшиеся щеки, растрепавшаяся коса, стучащие зубы и пританцовывающая походка.

– У-у-у, подруга, ну ты даешь. Замерзла? – надо мной заботливо ворковала Настя, стягивая ставшее ненавистным пальто. – Иди в кухню, я сейчас чай с лимоном сделаю. Не хватало еще заболеть.

Я, повинуясь ее по-отечески мягкому тону, вошла в зал и, проходя, молча кивала каждому, кто, как и я, оказался на работе за полчаса до официального ее начала. Еще бы. Ноги сами несли меня так быстро, как могли, не выясняя причины. Зато теперь у меня есть время согреться. Не хотелось бы, чтобы Сергей Петрович застал меня за отдыхом. Конечно, вопросов бы он лишних не задавал, но видеть его недовольный вид… Извольте.

Настя вскипятила чайник, и вскоре у меня в руках оказался стакан с дымящейся жидкостью, поверх которой плавал кусочек лимона. Я жадно отхлебнула и, обжигая горло, поморщилась, а после и вовсе закашлялась. Но подруга не обратила на это внимания. Она отрешенно стояла у окна, обняв себя за плечи, и всматривалась куда-то в даль. Обычно активная, всем интересующаяся и несмолкающая ни на минуту девушка находила миллион тем для разговоров. Конечно, я могла предположить, что ее так заворожил падающий снег. И все же сейчас Настя пугала меня своей задумчивостью.

Я позвала ее. Сначала тихо, затем громче, но отозвалась она только на крик. Повернувшись, она встрепенулась, робко улыбнулась и, медленно проговаривая слова, принялась рассуждать. О погоде, первом снеге и приближающихся праздниках.

– Что случилось? – еле вставила я поперек льющегося фонтана ее слов.

Она замолчала, присела рядом и опустила глаза. Я придвинулась ближе. Настя шмыгнула носом. Так. Отставив чай, я взяла ее за руку.

– Ничего у меня не выходит, понимаешь?

Я сочувственно кивнула. Хотя вообще не догадывалась, о чем речь, впервые видя ее в таком состоянии. Неужели вся та позитивная, светящаяся аура, созданная вокруг, всего лишь маска?

– Что именно не так?

– Он совсем меня не замечает, – на выдохе произнесла Настя, и ее тело сотряслось в беззвучных рыданиях. Я обняла ее и прижала к себе, шепча на ухо «все будет хорошо» и «никто не стоит твоих слез». И много других, бесполезных и неважных слов. Да, я отлично понимала, само присутствие и поддерживающее плечо гораздо лучшее лекарство, чем все эти пустые разговоры. Но не могла себя остановить.

Печально было другое. За полгода, что я здесь работала, я полюбила всем сердцем эту трогательную и отзывчивую девчонку, которая за тебя и в огонь, и в воду. Я бы тоже за нее куда угодно, но это ей было не нужно. Я заранее оказалась никудышной подругой, не удосуживающейся даже уточнить, как у нее дела.

Не знаю, сколько времени мы с ней так просидели, рыдания ее уже давно стихли, но голова продолжала покоиться на моем плече. Наконец она глухо, словно боялась потревожить тишину, поблагодарила меня, поднялась и выпорхнула из кухни. И что-то мне подсказывало, что, когда спустя несколько минут мы вновь пересечемся в зале, она будет бодра и весела как обычно.

Я взглянула на часы и ахнула. Время неумолимо неслось вперед, и мне стоило у него поучиться. Иначе я могла потерять не только свою работу.

Пока загружался компьютер, я открыто разглядывала подругу сквозь стеклянную дверь. Как я и думала: ни красного носа, ни тени расстройства на лице. И как ей это удается? Будь я на ее месте, все вокруг бы до вечера судачили о виновнике моих слез, еще бы и Денису досталось. Я незаметно усмехнулась.

Вот кто точно не дал бы себя в обиду. И не обидел бы меня. С момента нашего первого поцелуя случилось многое. Мы стали теснее общаться, часто гулять, и теперь вечерами я не спешила домой, предвкушая возможные развлечения. То мы ходили в театр, то в кино, то открывали для себя новые кафе, а однажды я пригласила его домой. Родители тогда уехали к тете на выходные, оставив меня одну. И…

Обернувшись, я сразу наткнулась на его режущий взгляд, вмиг ставший мягче. Сложно признаться, но этот молодой человек все больше занимал меня, и все чаще я ловила себя на мысли, что боюсь спугнуть удачу. А как еще назвать тот факт, что он, заядлый ловелас, обратил на меня внимание?

Денис, сидевший за три стола от меня, коснулся пальцами губ, отправляя воздушный поцелуй, и игриво подмигнул. Я сделала вид, что поймала его и кивнула на монитор, мол стоит немного поработать, про себя же вспоминая нашу ночную переписку. И краснея еще больше.

Так. Я на работе. Надо думать только о ней.

В начале рабочего дня я всегда проверяла электронную почту. У нас с Евгенией Александровной был один ящик на двоих, и назывался он просто «кадры». Все в организации были в курсе. И частенько Денис забавлялся тем, что присылал мне письма личного характера. Знал же, что прочитать могу не только я, но еще ни разу не попался. Хотя, может, ему просто все прощали? Ну как можно ругаться на такого милого мальчишку?