Страница 49 из 104
В итоге мы отбились и уже сами гоняли немцев по лесу. А еще Лосев двумя ударами кулаков по челюсти свалил подряд двух достаточно здоровых немцев, наскочивших на него, свернув им затем шеи.
Так что, в результате боя деревня Семлево осталась за нами. Один раз над колонной пролетели бомбардировщики, но бомбить нас не стали, шли на восток. Мы же встретили их пулеметной и винтовочной стрельбой. На следующие сутки мы подошли к Вязьме, где концентрировались наши отступающие части.
Прорыв вражеского кольца начался утром 12 октября. Обнаружив наши части, немцы начали бомбить район их сосредоточения с воздуха и подвергли интенсивному пулемётно - миномётному обстрелу. Вслед за тем в атаку пошли немецкие танки и пехота. Но советские войска сражались отчаянно и частично смогли вырваться из окружения.
Много погибло и попало в плен наших бойцов, но никто не говорит о том, сколько же немцы потеряли под Вязьмой?! Тактически они победили, но стратегически победа получилась "Пиррова". Дальше на пути Вермахта возникали дивизии, прорваться через которые потрепанные в бесконечных боях войска нацистов уже не могли. Погибшие и уцелевшие под Вязьмой солдаты, исполнили свой долг до конца, задержав немцев, позволив подготовить свежие дивизии и оборонительные рубежи под Москвой. Жуков, Рокоссовский в 1941 году не могли быть дилетантами, а к 1943 году вдруг стать гениями стратегии, думаю, что дело было стратегической инициативе, которая той осенью была у немцев. Нашему полку также удалось вырваться из кольца окружения.
Приказом Ставки 10 октября войска Западного и Резервного фронтов, не попавшие в окружение, были объединены в один Западный фронт под руководством вновь назначенного командующего Жукова, а 16-й армии генерал-лейтенанта К. Рокоссовского было приказано прикрыть непосредственно Волоколамское направление. При этом командующему опять пришлось собирать себе войска, перехватывая отступающие части на марше. Так наш полк оказался в составе 16-й армии под командованием еще одного генерала - победителя, а в конце войны и маршала, К.К. Рокоссовского.
Глава 11. Сопротивленец
Перебросили нас в город Волоколамск. Сохранив знамя полка и командный состав, мы вошли отдельным полком в 16-ю армию и находились на переформировании. Центральное направление прикрывала дивизия генерал-майора Панфилова, где-то здесь под Волоколамском и совершат свой подвиг 28 панфиловцев. Наш полк прикрывал северное крыло этой дивизии. В срочном порядке полк комплектовался из отступающих разрозненных подразделений или сборных групп бойцов, добровольцев из ополчения, за неделю доведя численность до 1600 бойцов, вместо положенных по штатному расписанию 2957 человек. Всем выдавали новое зимнее обмундирование, оружие, боезапас, полк получил батарею 76-мм пушек без артиллеристов, батарею 45-мм пушек, укомплектовался по штату четырьмя 120-мм полковыми минометами, ротными 82-мм минометами. Я думал, что командиром полковой артиллерии назначат лейтенанта Смирнова, ветерана полка, но прислали достаточно молодого капитана Пушкова. А Леша Смирнов стал командиром своих любимых 45-мм орудий. Что радовало, так то, что был укомплектован полноценный пулеметный взвод с 12 станковыми пулеметами «Максим», много завезли снарядов - молодцы тыловые службы, организовали очень оперативное обеспечение боевых частей.
Я стал подчиняться замначальника штаба – начальнику полковой разведки майору Гуляеву, немолодому, очень серьезному с виду, штабному офицеру. Но в будущем я оценил его профессионализм. При планировании наших операций он учитывал влияние многих факторов, на которые я не обратил бы внимание, в общем, сказывалось его академическое образование - грамотный штабной офицер. Он мыслил стратегически, то есть, если уж взрывать что-то, то, как минимум комендатуру, когда в ней наибольшее количество фашистов, а вокруг здания побольше танков, чтобы всем досталось – шучу. Но подход был разумным - надо не кидаться на первую попавшуюся цель, а провести оценку всех имеющихся целей, определить их цену и дальше уже действовать по обстановке. Это дополнительно стимулировало, заставляло настроиться на боевой лад, как бы задевая профессиональное тщеславие - сможешь ли ты это сделать. А вот именно полевого опыта у него не хватало. Он «видел» нас, разведчиков, мчащимися под покровом ночи по лесу, несмотря на темень, ветки, ямки, фашистов, в конце концов, примерно со скоростью 20 километров в час, чтобы точно по часам прибыть в нужную точку и провести ту или иную операцию. В подчинении у него были взвод конной разведки с боевым командиром их донских кавалеристов лейтенантом Александром Лавриковым и взвод пешей разведки, то есть мой.
Я выжал из Шубина полный штат для своего разведвзода в составе 56 человек, Ледков, Филиппов, Бурят, он же Иванов Ардан, Птицын и Боголюбов стали командирами отделений, в птичье отделение вошли также бывшие ополченцы Воронов и Конышев.
Была организована и санитарная рота, за которую отвечал старший врач полка военврач 3-го ранга Тяпов Николай. Санинструкторами в роте оказались наши ополченки, Лена и Наташа – красивые девушки, им бы в кино сниматься, а не по полям ползать, а вообще их стало много, аж 45 человек, включая рядовых, фельдшеров и троих военврачей. Был также укомплектован и ветеринарный лазарет.
«Там буду лечить тех, кто будет приставать к его санинструкторам», - так нам заявил старший врач полка.
Командиры нещадно гоняли своих подчиненных, повышая их воинские навыки - артиллеристы, стрелки, мы, разведчики. Ледков стал негласным инструктором по боевой подготовке бойцов. Тренировались по отработанной нами же программе: физические упражнения, теоретическая подготовка, в том числе, чтение карт на русском и немецком языках, работа с личным оружием, установка и поиск мин, гранатных растяжек, оказание первичной медпомощи. После своих тренировок к нам подходили Лавриков и многие его бойцы. Ребята знакомились, проводили совместные чемпионские спарринги, где чаще наши бойцы оказывались победителями.