Страница 38 из 104
«Да, сильно ударят именно по нам и южнее», – ответил я.
- Ну, даст Бог, выживем.
- Это точно, обязательно выживем.
Второго октября началось наступление немцев на нашем участке, в движение были запущены силы, определенные операцией «Тайфун». Около 9 часов утра наши «секреты» доложили о появлении на противоположном берегу реки Днепр - здесь он довольно узкий, немецких разведчиков, вслед за которыми появились пехотные и кавалерийские подразделения, танкетки и артиллерия противника, спешившие к мосту. Немецкое командование, видимо, располагало разведданными, к счастью, весьма неточными, о наличии советской тяжёлой артиллерии на этом участке. Однако, морской артдивизион базировался километра на три севернее и, после полудня несколько десятков самолётов произвели бомбардировку местности с воздуха, осуществлявшуюся фактически наугад и давшую незначительные результаты. С окончанием налёта нашей полковой артиллерией и орудиями моряков, по нашей корректировке, был открыт огонь по неприятельским частям, решившим «прощупать» передний край советской обороны перед форсированием Днепра. Огонь вёлся по видимым целям с дистанции от 1000 до 4000 метров осколочно-фугасными снарядами. Огонь наших и флотских артиллеристов был точным – в первые же секунды было зафиксировано попадание в группу разведчиков, затем артиллеристы разнёсли конную батарею легких орудий, после чего прямыми попаданиями было уничтожено несколько танкеток, которые даже подскакивали в воздух от подпадания тяжелых снарядов более, чем на метр, и рассеяна колонна автомашин с пехотой. Первый боевой контакт мы выиграли.
«Радист группы снова вышел в эфир в положенное время, это уже третий выход, два сеанс связи были удачны. Не зря мы добрались сюда на «попутках», захватив два мотоцикла у немцев, много полезных данных передали», - размышлял старший сержант Петров, услышав, как говорится, краем уха собачий лай.
«Товарищ старший сержант, уходить надо, немцы облаву устроили, - прибежал разведчик Сергей Исаев, оставленный наблюдать за дорогой, - подъехали две машины и выгрузили солдат в километре от нас».
«Сворачиваемся и уходим к мотоциклам, необходимо оторваться от преследования», - скомандовал сержант.
Группа, пробежав к замаскированным мотоциклам, вытолкала их на лесную дорожку, завела и бросилась удирать. Лай остался позади. Выскочив на более крупную проселочную дорогу, мотоциклы рванули в сторону фронта. Проехав километров пять и обогнув железнодорожную станцию по объездной дороге, ребята неожиданно выскочили на лежащих в засаде немецких солдат. Длинная очередь из крупнокалиберного пулемета, прогремевшая в тишине леса, прервала жизнь пятерым молодым советским парням. Подошедшие к перевернутым мотоциклам четверо гитлеровцев, пнув ногой лежащего на земле старшего сержанта Петрова с простреленной грудью, не видели, как из последних сил смертельно раненый Серега Исаев выдернул чеку «лимонки», поджидая, когда немцы подойдут поближе. Но разжались его пальцы, закатились глаза, а через несколько секунд прогремел взрыв. На земле осталось лежать десять погибших в этой войне здоровых, молодых немецких и русских парней.
«Ну что, разведка, надо бы и подарок немцам сделать, а то уж совсем они расслабились, - сказал бойцам сержант Агапов, - выходим сегодня в ночь, наведаемся на склад боеприпасов, куда десяток машин, груженных ящиками со снарядами, ушло. Черных, точно видел, куда возили?»
- Так точно, я ж с той стороны дороги у развилки сидел, вот 10 грузовиков и повернуло на этой развилке к хутору. С километра три до него будет, дом с участком, огороженным хорошим деревянным забором. Я на дерево залез метрах в трехстах от хутора и видел, что много разгрузили во дворе, потом машины убыли. Охраны немного было, где–то отделение солдат, собак не видел и не слышал.
- Радист, остаешься на лежке, я, Черных, Адамов и Гуцаев выдвигаемся к хутору. По-быстрому пробежимся, попробуем проникнуть на хутор и заминировать ящики. Все, парни, присели на дорожку и по коням.
Двигались быстро, а где–то за километр пошли медленно, осматриваясь, прислушиваясь, соблюдая дистанцию. Решили хутор не окружать, а зайти всем со стороны сарая с виднеющейся над забором крышей. Короткими перебежками пересекли открытое расчищенное от деревьев пространство, окружающее хутор со всех сторон кругом с радиусом метров в тридцать. Адамов и Гуцаев подставили руки замком, Агапов подпрыгнул с них и, ухватившись за верх забора, подтянулся. Автоматные очереди разорвали тишину ночи. Секрет немцев, расположенный в оборудованном «скворечнике» - засаде на высоком раскидистом дереве, давал возможность контролировать весь двор и практически всю очищенную территорию вокруг дома. Двое часовых, находящихся в секрете, заметили размытое в ночи движение людей, выходящих из леса. Насчитав четырех диверсантов, один из немцев по сброшенной веревке соскочил на землю и, зайдя в тыл нашим разведчикам, расстрелял их. Из хутора выскочила группа солдат, сноровисто затащив лежащих красноармейцев во двор. Тихо застонал Гуцаев. Немецкий ефрейтор, еще раз проверив наших бойцов, доложил: «Этот живой, господин обер-лейтенант».
- Поднимите его и занесите в дом, посмотрите его рану, перебинтуйте, если надо - он может понадобиться.
Старший группы охраны склада обер-лейтенант по рации связался с кем-то из командиров. Через минут сорок приехала машина с полувзводом солдат и двумя овчарками.
Приехавший пехотный капитан переговорил с обер-лейтенантом и ефрейтор выплеснул в лицо Гуцаеву кружку воды, приводя его в сознание.