Сто имен

- Хммм, - слово со стороны услышала она себя, и оба они рассмеялись.

- Чем, собственно говоря, ты занята нынче вечером?

- Ох, этого тебе лучше не знать. - Дерьмо на лестнице, разъяренный Чжи, долгая ночь уборки.

- Занята, значить?

- А что? - Она выпрямилась на сиденье автобуса, сердце забилось. Как бы переиграть, сказать, что нет никаких планов? О чем только она думала, ведь вопроса Пита напрямую вытекал из предыдущей его игривой реплики, был ответом на ее кокетство, а она, дура, про дерьмо раздумалась и вовремя не сообразил.

- Да нет, ничего. - Он слегка откашлялся. - Я тут засиживаюсь с работой допоздна. Обычно часов до десяти, до одиннадцати, так что, если понадобится помощь, захочешь что-то обсудить, загляни.

- Спасибо, Пит.

- А теперь я вновь усаживаюсь в кресло начальника и предупреждаю: дедлайна в пятницу, соберется вся редакция, будь добра явиться и представить свой материал. Никакие извинения не принимаются.

Она выпрыгнула из автобуса и понеслась, словно на крыльях. Сбавила темп на подходе к дому, опасаясь, что в нос опять ударит запах дерьма, но лестница была дочиста отмыта и пахла скипидаром - все лучше, чем навоз. Улыбаясь до ушей, Китти распахнула дверь химчистку.

- Чжи, огромное вам спасибо. Не знаю, как и благодарить вас за то, что вы все убрали. Я как раз собиралась.

- Моя жена. Она сделала, - буркнул он, и хмурая женщина, склонившаяся на гладильной доской, распрямилась и смерила Китти недовольным взглядом.

- Большое вам спасибо, миссис Вон.

Та что-то проворчала.

- Мы сделали не для вас. Для квартиросъемщика. Мы показываем квартиру. Две недели - новая девушка.

- Вы показывали мою квартиру?

- Моя квартира. Да.

- Но вы не имеете права показывать ее без меня, Чжи! Пускать кого-то в мой дом, когда я и знать ничего не знаю. Это… это против условий нашего договора.

Он бестрепетно глядел на нее.

- Пишите в газету. - И фыркнул.

Китти еще постояла в растерянности, но здесь никому не было до нее дела, и она потихоньку, отступила, пошла прочь из химчистки. Китаец крикнул ей вслед:

- Две недели от сегодня! Выезжаете!

Китти присела за кухонный стол, аккуратно разложила перед собой карточки с именами шести персонажей - каждое имя на отдельной карточке, и под ними подписана “идея сюжета” - у каждого своя. Разложив карточки, она принялась изучать их одну из другой, надеясь, что подсознание обнаружит-таки связь. Побарабанила пальцами по столу, заглянул в список, где значилось еще девяносто четыре человека - кому-то из них она дозвонилось, но съездить повидаться не успела, про многих старалась даже и не думать, они жили чересчур далеко от Дублина. В желудке заурчало - маковой росинке не перехватила после ланча с Мэри-Роуз, - и холодильник пуст: не было времени зайти в магазин, не хотелось отклоняться от прямого маршрута. Она заблудилась в этих историях, мужские и женские голоса звучали в ее мозгу, заглушая ее собственный голос: Арчи, Эва, Берди, Мэри-Роуз, Эмброуз и Ендрек. Их тревоги стали ее тревогами, их проблемы - ее проблемы, их радости - ее радостями, их успехи, их провалы - всё Китти переживала вмести с ними.

Но - и это серьезное “но” - сколько ни перебирай карточки с именами, как глубоко ни погружайся в личную историю каждого, вместе эти истории не складывались в единый материал, в ключевую статью посвященного памяти Констанс раздела. Ничто их не связывало, не поступал не сюжет, ни броский заголовок. Уткнувшись лбом в прохладную столешницу, Китти беспомощно застонала. Пятница, сказал Пит, крайний срок. Она должна будет представить свой материал - не выкрутиться. Он терпел ее отсрочки и отговорки, он сумел договориться с паникерами-рекламодателями, предоставил ей шанс напечататься в журнале, Китти должна быть ему по гробу жизни благодарна. Он по-рыцарски сражался за нее, и настала пора и ей сделать свое дело, выполнить данное Питу обещание, а она все носилась от одного персонажа из списка к другому, не оставляя себе времени взглянуть правде в глаза. Правда же заключалась в том, что она попалась. И пора признаться в этом не только себе, но и другому, более важному человеку.

Китти постучалась в дверь дома Боба - теперь уже только Боба . С кем еще она могла откровенно обсудить замысел Констанс? И еще оставалась надежда, что Боб, так хорошо знавший свою жену, поможет и Китти разобраться с этой историей. Боб отворил дверь, улыбнулся устало:

- Давно тебя жду.

- Правда?

- Ты сильно задержалась, дорогая моя. Я начал ждать тебя уже несколько дней тому назад. Оставим это, входи. - Он распахнул двер и повел Китти за собой по коридору.

Обращался он с ней приветливо, но какой же усталый у него вид, и шел он чуть ли не шаркая - бессилие человека, изнуренного неотступной печалью, сердечной пустотой. Сердце знает, что лишилось самого дорогого, и работает из последних сил, словно пытаясь возместить потерю.

В гостиной, как всегда, все верх дном. Тут со смертью Констанс ничего не изменилось, разве что прибавилось беспорядок. Тереза даже не пыталась изменить что-то в налаженном хаосе этой жизни. Боб стоял бы насмерть, вздумай домработница предложила ему более правильный способ обживать свою среду обитания. В этом хаосе, в его недрах, таилась система, невнятная никому, кроме его создателей. За стол не присядешь, весь завален бумагами и прочими вещами, которые заполонили уже и шесть стульев вокруг стола.

- Кофе? - окликнул ее Боб из кухни.

- Да, спасибо.

Ей бы не мешало поспать нынче ночью, но тут ни чашка кофе, ни две не помешают, если ей суждено уснуть долгих недель бессонницы. Вряд ли нынешняя ночь окажется лучше предыдущих, а пока что ей нужно взбодриться для разговора с Бобом. Рассеять туман в мозгу, проверить все возможные сюжеты, обыскивать каждый дом на своем пути, как это делают, когда гонятся за убежавшим преступником. Заглянуть в уже осмотренные проулки, но свежим взглядом, не прокручивать бесконечно одно и то же, начать заново - и для этого требуется помощь Боба. Почему Китти не обратилась к нему сразу? Он так рыцарственно поддержал ее перед скептиками, Черил и Питом. Благодаря Бобу ей было поручено написать последнюю статью Констанс. А теперь - признаться, что она не справилась? Саму себя она подвела, тут спорить не о чем, а сейчас и Боб узнает, как она подвела его, но, войдя в дом, где еще недавно жила Констанс, вдыхая ее запах, ощущая присутствие подруги, словно та вышла не дальше соседней комнаты, более всего Китти страдала и мучилась от невыносимой мысли, она подвела Констанс. Ей доверили быть голосом Констанс, высказаться за нее теперь, когда Констанс умолкла. И что же? Она бормочет и заикается, экает и бекает, ей далеко до красноречия, которое Констанс сохраняла и в смерти.

Мгновение тянулось: Китти разглядывала всякие штучку-дрючку, заполонявшие в этот доме любую поверхность, но вдруг осознала: Боб неподвижно стоял в центре этого небольшого помещения, смотрел на шкафчики, но их не видел, - маленький растерянный мальчик. Боб был десятью годами старше, но они с Констанс всегда казались сверстниками. То ли Констанс была старше своих лет, то ли Боб оставался юным, но выглядели они идеальной парой, всегда схожи и внешне, и внутренне, настроены на одну волну, не подумаешь, что их разделяет целое десятилетие, если и спорили, то разве что об аспектах одной и той же проблемы. Будто они появились на Земле в один и тот же день и всегда оставались неразлучны, будто такими они и были задуманы. Китти с трудом представила себе жизнь Констанс до встречи с Бобом, жизнь Боба до встречи с Констанс, а тем более те десять лет, которые он топтал землю прежде, чем Констанс появилась на свет. Интересно, думала она, почувствовал ли Боб что-то в тот миг, сам ни о чем не догадываясь, - обрела ли жизнь дублинского мальчишки суть и смысл оттого, что маленькая душа явилась в Париже?

Но вот Китти увидела Боба без Констанс - словно тело без души. Свет погас.

- Боб! - тихонько окликнула его Китти, опустив руку ему на плечо.