Сто имен

Рядом с ними откуда ни возьмись появилась Молли и молча протянула Берди чашечку с разноцветными таблетками и стакан воды. Только тут Кэролайн соизволила умолкнуть и посмотреть на мать. Посмотрела Кэролайн - уставилась и все остальные, смуив Берди. Молли тут же заметила это.

— Прекрасный денек, не правда ли? - прочирикала она, и хотя фраза была самой что ни на есть банальной, дрохедский акцент придал насмешливое, чуть ли не саркастическое звучание этой реплике, словно тт имелся тайный намек. Или все дело в озорном блеске ее глаз, в ее напористости, как будто Молли следила за тем, чтобы никто не взял над ней верх, как будто все время понимала, что ничем не хуже других, - и в этом была совершенно права, но кто-то считал себя лучше, и ему она постоянно бросала вызов.

— Что вы даете ей? - спросила Кэролайн, и Китти удивилась, почему она не спрашивает мать напрямую.

Пошел разговор о том, что Берди принимает и почему, и Кэролайн посоветовала давать ей другие лекарства и запросила и Молли, отставила свою правоту. То ли Кэролайн сама принимает кучу кучу лекарств и читает инструкции, то ли она врач - во все разбирается, вот только вести себя не умело. Наконец Кэролайн оставила мать в покое, и та смогла спокойно проглотить свои пилюли, а Кэролайн пустилась рассказывать о новой вакцине, которая только появилась на рынке, и о том, какой разговор состоялся у не по этому поводу с человеком из ВОЗ. Братья, видимо, тоже имели отношения к медицине: все понимали специальную терминологию и даже вставляли словечки, если Кэролайн давала им такую возможность.

— Молли, а не перепадет ли мне чуточку особенного чая Берди? - взмолилась Китти.

Берди, отхлебнувшая в этот момент глоток воды, фыркнула от смеха и обрызгалась. Кэролайн сделала пауза и удивленно посмотрела на мать. Снова все посмотрели на Берди. Даже подростки оторвались от электронных игр, и один подмигнул другому пи виде того, как развеселилась их прабабушка. Китти протянула Берди платок - утереть лицо.

— Спасибо, - сказала Берди и быстро пришла в себя, хотя глаза все еще влажно поблескивали. - Прости, что помещала тебе, Кэролайн. Пожалуйста, подожди.

Кэролайн мгновенно пристально смотрела на мать, а потом продолжила рассказ, о теперь она обращался прямо к матери, следя, чтобы та ничем больше не нарушала плавное течение её речи и не упустила тонкую шутку. Так было принято в этой семье: один человек говорил, все смотрели на него и его все слушали, и никаких частные разговоры не допускались между присутствующими, иначе оратор смолкал и ждал, пока вновь не овладеет полностью вниманием аудитории.

Как странно, думала Китти, никто даже не поинтересовался их с Берди знакомство, причиной, по которой Китти явилась сюда, прервав семейную встречу. Вряд ли Берди заранее рассказала им про Китти, тем более что, согласно их договоренности, Китти должна была явиться в два часа тому назад и уехать до появления семейства, - но, даже Берди упоминала о ней, как же никто не заинтересовался, не задал дополнительных вопросов? Им всем, похоже, наплевать на Берди. Китти обиделась за свою новую подругу, ее охватило нетерпение, она стояла на обочине шумной дороги и ждала разрыва в сплошном потоке транспорта, чтобы перебежать на другую сторону.

А вот и разрыв: младшенький Ребекки подавился чем-то, и Ребекка с Кэролайн ринулись его спасать. Вернее, всем руководила Кэролайн, а Ребекка без сопротивления и тут уступила матери первенство. Китти поспешила воспользоваться своим шансом.

— Не знаю, говорила ли вам Берди: я журналистка из “Etcetera”, - сказала она всему семейству разом, а потом обернулась к застигнутой врасплох Берди: - Вы им говорили?

— Нет, не говорила. - Брди была смущена, кажется, даже занервничала.

— “Etcetera”, - повторила невестка, - это журнал.

— Общественно-культурный журнал, если я не ошибаюсь? - уточнила другая невестка, и Китти подтвердила.

— Вроде бы в “Таймс” писали, что главный редактор недавно умерла? - припомнил другой сын.

— Да, - кивнула Китти. - Констанс Дюбуа умерла. - Она все еще не привыкла говорить об этом, р смерти Констанс, тем более за чаем с булочками, словно подруга тоже была темой для беседы наряду с лечением ипохондрии и новыми вакцинами.

— Та самая женщина, которая напечатала высказывания этого ужасного человека - этого противника медицины, как бишь его звали?

— Бернард Карберри, - напомнила Китти.

Кровь закипела в жилах. Такой приятный, всеми уважаемый, высокопрофессиональный человек - и он до сих пор посылал ей поздравительные открытки на Рождество.

— Точно. Человек, который выступал против терапевтов, - продолжила Кэролайн, смеясь, чтобы выразить свое презрение, но и смех не мог заглушить ее ненавесть. - Его послушать, так нам всем надо питаться травой и пить воду.

— Он считает, что терапевты выписывают слишком много антибиотиков и других лекарств, не задумываясь над причиной заболевания, и рекомендует другие лекарства, не столь вредные для организма, укрепляющие иммунитет.

— Чушь собачья, - отмахнулась Кэролайн. - часто пересекаются. - Сдержанность, сдержанность, напомнила себе Китти.

— Я верю в то, что Констанс Дюбуа была совершенны и отважным человеком, способным раньше других увидеть нечто новое,интересное. Двадцать лет назад, когда эту тему еще никто не затрагивал, она поняла, как полезны исследования доктора Карберри для широкой публики, а теперь он входит в число ведущих мировых авторитетов по гомеопатии и медицине “Нью эйдж”, и многие терапевты приняли его методы на вооружение. Так что да, я считаю, что к нему следует прислушаться.

Китти говорил самым твердым и решительным своим голосом, а иногда Кэролайн открыла рот, чтобы ей выразить, Китти, набравшись храбрости, ринулась под колеса - авось повезет и автомобили вовремя затормозят.

— Но приехала я сюда не из-за этого. К доктору Канберри я не имею никакого отношения, я работаю в другом отделе. Мой друг и наставник Констанс Дюбуа со свойственной ей проницательностью нашла другого нашего героя, о котором должна прочитать вся страна, доброго, великодушного человека, готового поделиться с нами захватывающей историей своей жизни. Ваша мама помогает мне в работе над этим материалом.

Говоря это, Китти осознала, что не дразнит семейства Берди, а выражает искреннее свое чувство. Она все еще не нащупала связь между людьми со списка, который ей уже удалось найти, но ее заинтересовали их истории. Все глаза уставились на Китти, и воцарилась молчание. Смутившись, Китти поглядела на младших членов семьи, потом на Берди, но так и не поняла, чего же все они ждут.

— Не томите нас, - вновь взяли слово Кэролайн. - О ком же вы решили написать?

— Но… - Китти, нахмурившись, обернулась к Берди. Щеки старухи зарозовели, она, потупив взгляд, оправляла на себе юбку. Неужто Китти недостаточно ясно выразилась? Гнев запылал в ее сердце. - Я приехала сюда по той же причине, что и вы. - Она взяла Берди за руку. - Чтобы провести время с этой замечательной женщиной. - Надо же, они все рано не поняли. и Китти поставила точки над и: Я пишу статью о вашей матери.

— Ты сделала для Берди доброе дело, - похвалила ее Молли, прощаясь с Китти под вечер.

Большую часть дня они провели на солнышке, Китти расспрашивала Берди о ее жизни, погружаясь все глубже по мере того, как они сближались, и Берди начинала ей доверять. Китти уже довольно хорошо представляла себя жизнь Берди, выросшей в городке, где ее отец был директором и единственным учителем в маленькой школе. Мать умерла, и девочка вела суровую жизнь, лишенную любви и привязанности. Отец, как мог, заботился о семье, но тепла от него не исходило. Никто не обнимал девочку перед сном, не шептал ей ласковых слов. В городке семья Берди была одной из самых уважаемых, на неё, дочь школьного директора, возлагались определённые надежды. Как только выдался случай, Берди уехала в Дублин, вынеся из прежней своей жизни одну лишь решимость: взять в мужья человека, непохожего на ее отца. И с этим она блестяще справилась, избрав Нила Мерфи, человека хоть и верного традициям, но умеющего и поддержать близкого. Он был городским чиновником; вместе они вырастили целое поколение врачей.