Сто имен

Она всмотрелась дом - у крыльца табличка “Продается”, детей не видать, никаких признаков жизни, ни велосипедов в саду, ни игрушек на подоконниках. На подъездной дорожке автомобиль - этот автомобиль Колина Мерфи, Китти хорошо помнила, как нагнала его после школьных занятий и сунуло в лицо водителю лицо, каким растерянный и испуганным он тога выглядел. Она сочла его преступником, она была так в этом уверена, а теперь корчится от стыда, припоминая каждое брошенное ему в глаза обвинение. Автомобиль на подъездной дорожке - не означает ли это, что Колин пока ещё не вернулся на работу? Она-то думала его примут обратно теперь, когда он полностью, безусловно, оправдан. Неужели скандал не позволить ему возвратиться?

Простите. Прости!

Колину тридцать восемь лет. Закончив в двадцать четыре года университет, он сразу же устроился на работу в среднюю школу Фингласа, где учатся ребята с двенадцати до восемнадцати лет. Любимчик учеников - что его и сгубило - всегда получал приглашение нам выпускной вечер. Ещё бы, приветливый молодой учитель, которого и учителем-то не считали, ведь он не задавал домашних заданий, и единственное наказание, которое грозило нерадивым - отжиматься, распевая при этом популярные песни. Ребята обращались к нему со своими проблемами, его неоднократно назначали классным руководителем, что необычно для учителя физкультуры, во всяком случае в этом учебном заведении. Шестнадцатилетняя Таня О Брайан заигрывала с ним, он её отверг - и расплатился через десять лет спустя! Черт знает почему Таня возложила на физрука ответственность за все свои несчастья и подговорила бывшую одноклассницу Оливию О Нил поддержать её лживые показания. Давно уже выяснилось, что Оливия в самом деле верила, будто над Таней учинили насилие и её девятилетний сын от Колина. Она с готовностью согласилась на лжесвидетельство, понадеявшись, что две схожие истории прозвучат убедительнее, чем одна, - хотела поддержать подругу, а также рассчитывала на материальную компенсацию за причиненный ущерб. И журналы подхватят этот рассказ, их покажут по телевидению с историей о том, как они пострадали. Таня привела в пример известные дела о совращении несовершеннолетних - да, на этом кошмаре модно было заработать. Две молодые женщины - одна подлая, другая скучающая и не отличающая добра от зла, наметили себе жертвой третью - честолюбивую. Китти тоже молода, из кожи вон лезла, делая карьеру. Они угадали: она так и вцепилась в этот сюжет. Проглотила их вранье и пришла в добавкой, убедила реактора и продюсера поручили ей расследование, убедила себя в том, что, вынося из грязь на всеобщее обозрение, разоблачая извращенца, она служит обществу.

Дверь дома распахнулась, вышел Колин. Смотрит себе под ноги - таким Китти запомнила его в суде, - подбородок уперся в грудь. У Китти сильно забилось сердце, она поняла: не справиться. Развернулась и быстро зашагала прочь, надвинув шляпу на глаза, чувствуя, что вновь без спросу вторгалась в чужую жизнь.

========== Глава 6.2 ==========

На сообщения, оставленные на автоответчике, никто не откликнулся. По одним номерам трубку вовсе не брали, по другим отзывались родственники, обещали передать, к тому же телефонный звонок - ненадежная, собеседник в любой момент может отключиться, и все больше людей ставят определитель номера и не берут трубку, если номер им незнаком или не определяется. Китти решила, что разбираться с сюжетом нужно, не обзванивая сто имен, а побеседовав с каждым из списка лично.

В первый день личных встреч она отправилось в Лукан, к Саре Макгоуэн. Дом из красного кирпича, построенный в семидесятые, выглядел как приют пенсионеров. Квартира на первом этаже. Открылась дверь - не парадная, а рядом с ней, ведущая на балконную лестницу, - вышла женщина лет двадцати с небольшим в форме медсестры.

— Вы Сара Макгоуэн?

Девушка оглядела Китти с ног до головы. Обдумала ответ.

— Она переехала полгода тому назад.

Китти не сумела скрыть огорчения.

— Тут нет работы, - пожала плечами сестра. - Это-то я понимаю, а вот почему она не предупредила меня за три месяца, как договаривались…

— Куда она переехала? - со вновь вспыхнувший надеждой спросила Китти.

— В Австралию.

— В Австралию?

— Кажется, в Виктория. Во всяком случае, поначалу. У неё там друзья работают на арбузной ферме. Будет тоже собирают арбузы. - Девушка закатила глаза.

— Звучит недурно, - сказала Китти. Ей бы сейчас отправиться на край света собирать арбузы - чем не выход?

— В самый раз для дипломированного бухгалтера, - откликнулась медсестра.

Да уж.

— А её адрес у вас есть?

Девушка покачала головой:

— Мы не так близко дружили. Она оставила на почте адрес по востребования,её добро я продала на интернет-аукционе - хоть какие-то деньги, она и так меня подвела.

— Никого из её родных или друзей не знаете?

Девица ответила выразительным взглядом.

— Большое спасибо за помощь. - Китти повернулась, чтобы уйти, зная, что больше ничего не добьется.

— Эй, а вы та самая?

Китти замерла?

— В каком смысле “та самая”?

— С телевидения. Из “Тридцати минут”.

Помедлила, но деваться некуда:

— Да, это я.

— Вы мне на автоответчике сообщение оставили.

— Ну да, оставила.

— Передачу я не смотрю, но знаю, что вас вызвали в суд.

Дежурная улыбка сползла с лица Китти. Девица всерьез призадумалась:

— Сара хорошая. Я тут насчет неё ворчал порядочная девушка. Не вздумайте сочинять гадости про неё.

— Я и не собиралась. - Китти глубоко вздохнула и пошла прочь из тихого спального квартала. Наверное, ей все же пора менять имя и называть себя “Китти”.

В автобусе по пути к следующему человеку из списка стараясь отвлечься, делала пометки, прозвучавшую под конец разговора с медсестрой.

Версия сюжета: Эмигранты. Связано с рецессией?

Хотелось бы надеяться, что нет: про кризис столько уже было написано, СМИ пресытились этой темой, и если только не обнаружился какой-то уникальный материал, Китти не стала бы с этим связываться.

Глядя в окно автобуса, Китти прикидывала дальнейшие действия. Сперва она собиралась опрашивать людей в том порядке, в каком Констанс занесла их в свой список, но машины у Китти не было, гонять вот так, по многу часов, замерзнешь, и потому она решила начать с дублинских адресов. Таким образом, вторым в тот день оказался шестой человек из списка — Бриджет Мерфи.

Дом ленточной застройки номер 42 ничем не отличался от прочих отделанных каменной крошкой домов, которые вытянулись с одну линию с ним, напротив него или закручивались улитки вокруг этого участка. Разнообразия ради кое-что из хозяев покрасил фасад, но, увы,соседи не договорились между собой, и лимонный оттенок сталкивался с апельсиновым, густо-зеленый - с мятным, нежно-розовый резко переходил в коричневу неокрашенной каменной крошки. Номер 42 обозначался сувенирной наклейкой со смайликом на мусорке у ворот, на подъездной дорожке валялись детские велосипеды и игрушки, машины нигде не видно, ни внутри, ни снаружи. Было полшестого - вечерний час, когда люди возвращаются с работы. У соседней двери на кухонном туле сидела старуха, грелась на закатном солнышке. Из-под не слишком длинной юбки виднелись толстые колготки па плотно забинтованных ногах и клетчатке шлепанцы. Старуха внимательно следила за приближением Китти и, встретившись с ней взглядом, кивнула.

Китти позвонила в дверь Бриджет Мерфи и спустилась с крыльца.

— Обедают, - сообщила ей соседка.

Сумев привлечь её интерес, старуха продолжала:

— Карри из курицы. Каждый четверг его едят. У меня им вес дом провонял. - Она сморщила нос.

— Вы, значит, не любительница куриного карри, - рассмеялась Китти.

— Уж её-то мне точно не по вкусу, - сказала старуха и даже отвернулась, как будто сам вид соседского дома оскорблял её вкус. — Они ваши звонок не услышат, слишком сами шумят.