Страница 120 из 129
Ильза шагает вдоль шеренги, всматриваясь в лица. Ей не хватает хлыста, которым она могла бы постукивать себя по ноге, а потом со свистом опускать на спины узников. Воображение рисует плеть, хотя руки Ильзы свободны. Около Мечислава и Добромира глава Меры не задерживается, а вот напротив Авивии останавливается. С неутолённой жаждой зависти она сканирует Авивию, роет, роет и не может понять, почему мужчина мечты предпочёл ей эту обычную женщину. В ответ Авивия равнодушно смотрит вдаль, словно перед ней пустое место.
— А вот и главный подозреваемый, — Ильза перемещается к Эрвину. Авивия чуть заметно вздрагивает. Раструб знает, на какие кнопки давить, материнское сердце — одна из них. Сплошной оголённый нерв. — Если ты думаешь отмолчаться, как в прошлый раз, то здесь есть другие претенденты на… добровольную искренность, — Ильза опять смеётся, не сдерживая эмоций, бросает взгляд на Авивию, — и любовь мамули не поможет.
Следующая Асанна. Змеиная улыбка кривит губы Раструб.
— Балуешься с антраксами? — Ильза стоит, расставив ноги, заложив руки за спину, словно шеф гестапо, — сейчас всё расскажешь, как миленькая. Не торопись, — приказывает издевательски, — на Высотомере поделишься.
Мои единомышленники молчат, как партизаны перед расстрелом. Ларри до боли стискивает кулаки, смотрит себе под ноги.
— Белобрысик! Надеюсь, сегодня дойдёшь до Мерина своими ногами.
У Ильзы фотографическая память, но самое главное она не помнит. Меня. Ту, которую со времён битвы в каньоне желала уничтожить и ненавидела сильней всех.
Ильза подходит ко мне, и я, если честно, заждалась своей очереди.
— Что за пугало? — спрашивает глава Меры гвардейца за моей спиной.
— Обнаружили в Овечечке, пряталась в летнем доме.
Ильза сверху до низу рассматривает меня, я отвечаю тем же. Тараним друг друга взглядами.
— Наглая, — заключает Раструб. Она бы и дальше упивалась своей властью, но ряд подопытных кроликов закончился на мне, поэтому Ильза, прищурившись, обводит строй взглядом.
— Эту, — указывает на Авивию. Вот так, без имени, словно корову на убой выбирает.
Гвардейский молодчик толкает мать Эрвина к Высотомеру. Наблюдать, как закованная в цепь женщина еле передвигает ноги, невозможно без содрогания, но Ильза довольна зрелищем.
Авивия внутри. Круглый прозрачный лифт без крыши ползёт вверх. На стенках бегают цифры, я не всматриваюсь, да и они никого не интересуют. Смертный приговор не Мерка вынесет.
— Твой сын — дверник? — голос Ильзы бьёт по ушам. Он усилен настолько, что меня тошнит.
— Нет.
— Ты уверена?
— Да.
— Кто из присутствующих дверник?
— Асанна, — тихо произносит Авивия.
Я неслышно охаю.
— Почему она?
— Асанна… всегда летит к цели как стрела.
— Надо же, — зло роняет Ильза и даёт отмашку Вергу. Он отправляет Мерина вниз.
Раструб указывает на Асанну, и её уже подталкивают к Высотомеру. Второй дубль, только в прозрачной кабине теперь сестрица Идепиус.
— У тебя нашли антраксы. Где взяла?
— Украла у бродяги.
— Знаешь, что бывает за укрывательство?
— Да.
— Как использовала антраксы?
В этот момент все, кто знал тайну честной Ляли, затаили дыхание, я уж точно не дышу.
— Лечила ими, прикладывала к больному месту.
Каким-то образом Ася врёт и не краснеет. Асанна врёт на Высотомере! Во второй раз не поддается влиянию Мерки.
У меня от такого потрясения, даже больная рука, закованная в цепь, перестает ныть.
— Ты – дверница? — тяжёлая артиллерия бьёт прицельно.
— Нет. — Асанна полностью владеет собой, это хорошо слышно по голосу.
— Кто здесь, по-твоему, может быть дверником?
— На это способен только… Добромир, — отвечает резко, почти грубо.
Её ответ выбешивает Ильзу. Она моментально оборачивается к Добромиру, чтобы увидеть его реакцию. Чемпион вежливо склоняет голову в ответ. «Каждый имеет право на собственное мнение» — словно говорит он. Его невозмутимости я завидую не первый и, горячо на это надеюсь, не последний раз.
— Почему он?
— Добромир — особенный, — голос Асанны слегка прерывается. — Я чувствую.
На лице Ильзы написано, что сестрица Идепиус – полная идиотка, и Раструб теряет к ней интерес.
— Ты не был с ними в комнате в тот день, — резкое переключение на Добромира, свидетели подтвердили. Но ты в этой компании как родной, Светозаров, — последнее слово в устах Ильзы — предупреждение о том, что чемпион сейчас ответит за всю свою семейку. — Поговорим?
— А что, можно отказаться?
— Поздно пить вино, когда бочка опустела. Не грусти, — неожиданно обращается Ильза к Эрвину, стоящему рядом. — Послушаем, что скажет твой... сообщник. — Хочет запугать Вышнева до его индивидуальной сессии с Мерином.
По щелчку пальцев, Добромира толкают к Высотомеру. Гвардейцы заслоняют Эрвина, я не успеваю поймать его взгляд. Что он чувствует, как держится? Эрвин — главный подозреваемый в нашей шеренге. Внутри вибрирует натянутая струна. А надо ли и дальше притворяться, что он мне безразличен?
Мерка под куполом. Яркий луч освещает Добромира.
— Ты почувствовал сдвиг во времени после гонки в Мирограде?
Вопросы чёткие, по существу. Ильза не произносит ни одного лишнего слова.
— Ощутил.
— Думаешь – это Вышнев?
— Не знаю, меня не было в комнате.
— Асанна считает, что это сделал ты.
— Она ошибается.
— Здесь есть тот, кому под силу совершить подобное?
— Да,— отвечает Добромир, не меняя тона. — Мечислав Княжич.
Щека Ильзы дёргается, она смотрит на Верга, губы которого расплываются в хищной улыбке.
— Хорошая новость, — цедит Ильза, — готовьте белёсого.
Не успевают спустить Добромира, как Ларри подталкивают к помосту. Главе Меры виднее, в каком порядке допрашивать, кандидаты на место дверника множатся в геометрической прогрессии.