Страница 119 из 129
Я перемещаюсь туда, откуда сбежала к ведьме. Комната в гостевом домике в том же виде, мой рюкзак на месте. Хочу снять вещи, позаимствованные у Мары. Дверь в комнату распахивается от пинка. На пороге моего убежища гвардейцы. В Овечечке – люди Ильзы? От неожиданности я теряю дар речи, забывая про переодевание.
— Подъём! Быстро!
Подхватываю костыль и неловко встаю с кровати. Гвардейцы обыскивают комнату, вытряхивают на пол вещи из рюкзака, как попало заталкивают их обратно, ощупывают взглядом мой затрапезный вид, руку на перевязи и самодельный костыль. Что за…! Не успеваю дёрнуться, на шее защелкивается ошейник, и меня на цепи волокут из дома.
Моё появление на крыльце вызывает гомерический смех у вояк, ожидающих своих пособников. Со стороны можно подумать, что меня долго били, а потом оказали первую медицинскую помощь. Мои ноги с трудом переступают по ступеням крыльца. Мозг лихорадочно рисует картины одна страшней другой. В леваде слышен рёв драконов, там происходит что-то ужасное. Голоса, крики, и громче всех ненавистный голос Верга, который отдаёт команды. Конвоир толкает меня в спину дубинкой, гонит по направлению к леваде.
— Быстрей, пошла!
Оглядываюсь на стражника и злобно скалюсь, с ободранным лицом и кривым костылём под мышкой я краше Бабы Яги.
— Прокляну!
Мои слова на мгновение пугают гвардейца, но потом он приходит в себя и бьёт дубинкой по моей многострадальной спине. Вздрагиваю и злобно плюю ему под ноги.
— Ведьма!
Вцепляюсь свободной рукой в жёсткий ошейник. Давит!
В леваде — полный беспредел. Лара, Дюк и Яго лежат на земле. Их усыпили? В шкуре Грома несколько болтов, он падает, вытягивая шею к врагам, угрожая оскалом жутких зубов. Мне хочется закрыть глаза, но я заставляю себя смотреть. Где Эрвин, Добромир, Ларри, Асанна? Нападение было внезапным? Сердце сумасшедше колотится в груди, я словно пробежала стометровку. Не могу вздохнуть полной грудью, не хватает воздуха, тысячи молоточков стучат в висках.
— Это кто? — звучит за спиной грубый голос Верга.
— Нашли в одном из домов, — отчитывается верхотур.
Не успеваю оглянуться, костыль выбивают из рук, я падаю на землю. Черная повязка ложится на глаза, мне сковывают руки, грубо волокут по земле, забрасывают на ездового, цепь крепят к седлу. Основательно подготовились душегубы, ничего не упустили.
Полёт проходит в темноте, усилия чуть сдвинуть повязку — напрасны, только силы потратила, да извела себя злостью на врагов. Эмоции трубят победу, а высший план, который мне неизвестен, курит в сторонке. Как я могу позволить, ему исполнится, если трясусь от гнева и бессилия. А ведь совсем недавно я утверждала, что нужные события в моей судьбе выстроятся в правильном порядке.
Успокоить богоборческий разум, отключить сопротивление нелегко, но возможно. Летим и летим, меня даже укачало, и я отключилась на время. Сон – единственно доступное лекарство в нынешней ситуации. Мешает жёсткий ошейник, но я смогла отстраниться от боли.
Приземлились. Меня отцепили и стащили с седла. Пинок по рёбрам заставил подняться. Опираясь на здоровую ногу, я похромала за конвоиром, который тянул меня за цепь. Повязка так и осталась на глазах. Ничего, скоро узнаю, что за цирк с конями приготовила Ильза.
В помещении, где мы останавливаемся гулко и пусто. Звук шагов, отражаясь от стен, потолка и пола и не встречая препятствий, доходит до меня эхом. Из-за повязки все чувства обострены. Отлеживаю, как идёт звук, и понимаю, надо мной купол. Паники нет, и даже легче дышится даже с гадским ошейником, чем раньше. Грубым толчком меня толкают в сторону, и я валюсь на чертову жесткую плитку, потому что нога с шиной-деревяшкой уже не держит, и пить хочется смертельно. Рядом со мной бросают мой рюкзак.
С глаз срывают повязку, я открываю глаза и зажмуриваюсь от резкого света, постепенно привыкаю к нему. Мир приобретает четкие очертания, и меня ждёт потрясение. Все здесь и все живы. Видеть их угрюмые лица для меня — чистейшая непревзойдённая радость. Они стоят полукругом: Мечислав, Добромир, Авивия, Эрвин, Асанна, и Ларри, и даром, что в ошейниках со скованными руками и ногами, но я мгновенно успокаиваюсь. Нам прекрасно видно друг друга. У меня двойная радость, я для всех чужая, переживать за меня некому, кроме Добромира. На круглой арене на возвышении, как бриллиант в короне, поблёскивает прозрачными стенками новый Высотомер. Он, действительно, новый, от него так и веет флюидами абсолютной чистоты и стерильности. Когда «Правдомер» поднимет человека ввысь, никто не сможет солгать.
Ближе всех ко мне Ларри, Эрвин в центре шеренги. Хочу поймать его взгляд, но в его глазах ледяная сосредоточенность. Эрвин не смотрит на меня, зато смотрит Ларри.
На лице белого китайца непередаваемый ужас. Похоже, страх перед предстоящими пытками полностью завладел его сознанием. Добромир – единственный невозмутим, он улыбается мне уголками губ, подбадривает. Меня отпускает, я не одна в этом мире, ощущение заботы окутывает меня, словно пуховой шалью. Это дарит силы, словно я подключаюсь к зарядному устройству.
Недолгую паузу разрывают резкие звуки. На арену выходит их Величество глава Меры — Ильза Раструб. Она театрально хлопает в ладоши, звук которых напоминает мне щёлканье плетей, я на мгновение выпадаю из реальности — Раструб стоит за решеткой клетки, наслаждаясь кровавыми слезами алой драконицы.
— Вся шайка на месте, — рапортует Верг Хоржак — второй дрессировщик созданного ими цирка.
Этим двоим приятно ёрничать, я вижу, как они наслаждаются обществом друг друга перед группой пленников в кандалах. В воздухе просто искрит от напряжения. Вот-вот бабахнет.
Залп. Пли!
— Понравились ошейники? Пока не узнаем, кто из вас дверник, это украшение с вас не снимут. Если хотите быстрее покончить с неудобством, жду искреннего раскаяния, — Раструб заходится лающим смехом от собственного остроумия. Обрывает хохоток, рассматривает нас, — назовите имя, и мы освободим вас. Кто он?