Страница 118 из 129
Ближе к обеду ветер разгоняет мрачные тучи, и солнце заглядывает в просвет. Пью противное лекарство Мары, а горячие камни раскладываю на своё тело самостоятельно, как эксперт. Лечение камнями мой самый любимый вид терапии, эффект от него не сравнить с горьким настоем и щипучей мазью.
Из лачуги семенит маленькими шажками бледная Лея. Она подходит к костру, осторожно присаживается на чурочку. Судя по её аккуратным движениям и тяжким срывающимся вздохам, нагоняй от ведьмы она получила знатный. Воспитательные методы Мары, противоречат моим жизненным принципам. Но кто спорит с Марой? Есть единственно правильный ответ, в здравом уме дураков не найдётся. Я хочу утешить ребенка, снедаемого чувством вины, а может и не только.
— Иди ко мне, — зову девочку, протягивая руку.
Лея осторожно переставляет чурочку, садится ближе, вкладывает пухленькие пальчики в мою ладонь. Мы глядим друг на друга. В наших соединённых взглядах отголоски вчерашней истории и ужаса, который пришлось пережить один на двоих. Я тороплюсь поделиться теплом. Хочется сказать, ты не виновата. Лея отвечает мне робкой улыбкой.
— Не сердишься на меня? — тихонько произносит она, и лицо загорается костром веснушек. В её взгляде все оттенки раскаяния и растерянности, но там светится ещё и… надежда.
Мне требуется время, чтобы правильно сформулировать то, чего я, как и провинившийся ребёнок, страшусь касаться.
— Сильно испугалась?
— Нет, только, когда ты уронила меня нечаянно.
Теперь уже краснею я. Трудно признаться, что уронила намеренно, не удержав в узде своё сознание. Вот такая она — брешь в моей драконовской ипостаси. В экстремальной ситуации Искра стала спасать свою шкуру, хотя я всеми способами пыталась её контролировать.
Улыбка Леи выводит меня из транса, в этот момент она — самое сильное обезболивающее для моей души. Не всё потеряно, подбадриваю себя, и на солнце бывают пятна.
— Как ты попала к Ильзе? — спрашиваю шёпотом, чтобы Мара не услышала. Ведьма неподалёку собирает ветки для костра.
Лея вздыхает, виновато отводит взгляд, я не тороплю её.
— Помнишь сумочку, которую подарила твоя подруга? Я всё время играла с ней, складывала туда… свои сокровища. А потом… захотела посмотреть какие ещё красивые вещи есть у людей. — Лея опять протяжно вздыхает. — Я пошла туда, где были сумочки, там меня схватили, а потом отвезли к ней.
— Что она сделала?
— Потребовала показать, где находится самый большой антракс.
— Угрожала тебе?
— Она приказала казнить человека на моих глазах, если откажусь найти камень.
У меня ком в горле, я глажу девочку по волосам, у неё из глаз беззвучно выкатываются слезинки.
— Ты когда-нибудь каталась на драконе?
— Нет. — Взгляд Леи проясняется, солнышко вспыхивает на мокрых ресничках, девочка вытирает рукавом ручейки на щёчках.
— Как-нибудь я прокачу тебя, — заговорщицки улыбаюсь маленькой кругляшке и подмигиваю. Лея неожиданно хихикает, зажав рот ладошкой. Её воображение летит впереди ситуации, она представляет, как это произойдёт.
Я прыскаю в ответ, оглядываясь на ведьму, которая подходит к костру.
— Секрет, — шепчу Лее, она согласно кивает в ответ.
Мара грозно смотрит на нас, от этого ещё сильней разбирает смех. Мы никак не можем остановиться, стресс выходит приступом неконтролируемого хохота. Ведьма кладёт около меня палку с рогатиной на конце.
— Костыль тебе, — говорит ведьма и отворачивается. — Бестолковки, — бубнит она, чтобы скрыть улыбку, а мы давимся смехом. Кажется, это заразно.
К утру следующего дня я просыпаюсь с колотящимся сердцем, настроение ниже нуля. Спросонья не могу понять причину, безумно шаря глазами вокруг. Спустя несколько минут, как только останавливаю возбуждённую круговерть мыслей, поднимаюсь и ковыляю к лачуге с самодельным костылём под мышкой.
— Мара! Мара!
Ведьма с недовольным видом появляется на пороге.
— Чего орёшь спозаранку как драконица перед случкой?
Как же меня бесит эта бабка!
— Мне нужно возвращаться.
Знание, что я должна быть в Овечечке, сейчас в каждой частице моей внутренней сути. И пусть тело не восстановилось, но душа вопит, требуя спешить.
— Найди другой способ для срочного вызова, — добавляю, когда вижу недовольное лицо Мары, — не используй куклу, на мне и так живого места нет.
Ведьма кривится в ответ.
— Лея, вынеси мазь, — кричит внутрь жилища.
Через минуту оттуда выходит девочка с жестяной банкой в руке, отдает мне. Мара недовольно смотрит на меня.
— Камней больше не дам.
Ведьма права, я не сберегла её подарок. На прощание обнимаю Лею, целую её в кругленькую щечку. Она вздыхает, мы обмениваемся взглядами — сигналами родственных душ. Нам не нужны слова, чтобы передать друг другу то, что чувствуем. Кругляши давно проникли в мою кровеносную систему, волшебный цветок во мне укоренился и дал всходы, и Лея – первая, кого моя душа приняла без условий и страха.
Не люблю перемещаться на глазах зрителей, поэтому хромаю за деревья. Другая родная кровь зовёт меня, магнитом тянет к себе, шепчет о двух половинках единого целого.
Я теперь знаю, сопротивление бесполезно.