Страница 94 из 130
Кажется, разделся, сел в воду. Яна думала, что Лешка станет хныкать, капризничать, когда вода начнет щипать ранки, но нет, он стойко вытерпел все неприятные ощущения.
На цыпочках отойдя от двери, вернулась в зал, все еще прислушиваясь к звукам.
Первая проблема. Сейчас стоило уладить этот неприятный конфликт, без последствий для Лешки. Черт с ней, с этой правдой и справедливостью. Инспектор из социальной службы вывернет правду совсем по-другому. И никому потом ничего не докажешь.
Затем что-то нужно решить с работой. На карточке чуть меньше шестидесяти тысяч. Их не просто нужно растянуть, их нужно потратьть с умом. И это будет сложно. В средствах Яна привыкла себе не отказывать. Вернуть бы день назад, и деньги за все бессмысленные покупки, но она и предположить не могла, что так случится...
Как же себя себя было жалко, только теперь упиваться этой жалостью бессмысленно. Хочется ей или нет, а Лешка будет все время рядом, о нем нужно заботиться и, как выяснилось, беречь от бед.
Но как-то же Вера с ним справлялась, значит и она справится!
Да, пример конечно неудачный, но правда есть правда. Наверное, жизнь специально тычет ее, словно котенка, чтобы понятней было...
Яна усмехнулась. Нужно позвонить Наташкиной маме, самой, и расставить все точки над И.
Еще раз подслушав, как Лешка тихонько моется в ванной, Яна ушла в спальню и набрала нужный номер.
Ждать ответа пришлось недолго.
— Да, я слушаю, — до сих пор ее голос был взволнованный и чуть надорванный.
— Ирина Валерьевна, это Яна.
— Ох, Яночка, я только тебе собираюсь звонить, все никак не решусь. Как же мне стыдно за эту ситуацию, прости не доглядела!
— Не стоит, я вас не обвиняю ни в чем.
— Нет, как же, я сама предложила забрать ребенка, думала ему тут будет лучше, да и подлечится, сейчас дети такие хилые. Яна, прости ради бога. Мы подняли записи видеокамер, но практически ничего не видно из-за кустов. И что же теперь делать! Сейчас, если ты напишешь заявление, тут такое начнется! И я отвечу за подставного ребенка, и директору не поздоровится за безопасность детей, и девочек наших, медсестру и нянечку, уволят, скорее всего. Мне так стыдно перед тобой, но ситуация...
— Не нужно ничего, я прошу вас. Ни правды, ни разбираться, кто это сделал. Только хуже будет, а в нашем случае вообще не стоит никуда заявлять, вы поймите. Мы не приедем больше, сколько нужно будет, за неделю оплатим.
— Нет, даже и не может быть речи! Никакой оплаты!
— Ирина Валерьевна, я заплачу!
— Яна, да что же это! Не думайте даже о деньгах! Я считаю, директор наш просто счастлив будет, что никакой шумихи. У нас ведь город маленький, такое раздуют! Там и ребята, скорее всего не из простых... Господи, кошмар, какая жизнь страшная стала! Яна, как мне вымолить прощение у вас.
— Ирина Валерьевна, успокойтесь. Давайте обо всем просто забудем. Царапины заживут, а Леше будет урок, что... Не знаю, наверное, просто запомнит. Никаких разбирательств, прошу. Просто закроем тему. И, спасибо за помощь.
— Да какая это помощь, — всхлипывая в трубку, пробормотала Наташкина мама.
— До свидания.
В груди клокотало на самом деле, и как она удержалась? Хотелось, конечно, обвинить Ирину Валерьевну, но Яна прекрасно понимала, что лично ее малодушие сыграло в этой истории не последнюю роль.
А если бы они его действительно покалечили? Лучше об этом не думать.
Пора Лешку вытаскивать из ванной и мазать ему болячки.