Страница 93 из 130
Звонила Наташка, кудахтала, как курица, причитала.
Яна попросила ее перезвонить чуть позже, сейчас некогда было все обсуждать. Пока еще ей самой было мало что понятно. Но, в первую очередь, нужно осмотреть Лешку, искупать, самой обработать раны. Лишь бы не было переломов.
От детей можно ожидать чего угодно, никто не сравнится с их жестокостью. И это конечно она, как педагог, видела не раз. Лишь бы все было цело, в больницу никак нельзя. Кто она ему? Даже не родственница. Если бы Сашка хотя бы успел оформить отцовство, а тут... С такими травмами сразу сообщают в полицию, а там один путь —Лешку просто заберут.
И как ей потом в глаза смотреть и Вере, и Сашке?
Яна, пока набиралась вода в ванну, вскипятила в кастрюльке отвар череды. Уж чего-чего, а этого добра у нее много, сама порой страдала со своей нежной кожей, и приходилось ее лечить целебными травками.
Как только отвар был готов, Яна взяла большое сито и позвала на помощь Лешку.
Он успокоился, но также молча лежал на диване, свернувшись калачиком. Раны не кровоточили, лишь кое-где были перепачканы в земле и траве. Одежду пришлось выкинуть, она оказалась разодрана. Да и потом вряд-ли он станет ее носить. Сильных нестерпимых болей не было, дыхание ровное, глубокий вдох делать мог. Все цело.
Лешка встал нехотя, видимо успел задремать.
Яна, стараясь изо всех сил разговаривать спокойно, а не дрожащим голосом, попросила:
—Леш, подержи, пожалуйста, сито. Сейчас тебе в ванну добавим череды. Посидишь, отмоются твои ранки, быстрей заживут. А потом я тебе обработаю еще раз, помажу заживляющей мазью.
—Только пантеном, а не зеленкой.
— Ладно, зелёнкой не буду. Держи.
Лешка держал крепко, не смотря на то, что подсохшие корочки на сбитых костяшках лопнули вновь. Яна лила горячую воду осторожно, тоненькой струйкой.
Когда все было готово, она забрала из рук мальчика сито с травой, присела рядом на корточки и серьёзно заговорила:
—Леша, слушай. Серьезных травм нет, а потому бежать в больницу мы не станем. Проблема в том, что папы и мамы рядом нет, а у меня тебя могут забрать. Насовсем, понимаешь? И я, к сожалению, сейчас не смогу твоих обидчиков наказать. Может получиться так, что сделаем только хуже себе. Ты понимаешь, о чем я?
Лешка неуверненно кивнул. Потом немного подумал и еще раз кивнул. Слушал внимательно, не отводя взгляда.
— Я не смогу тебя больше отпустить в санаторий, я боюсь. Давай как-то уживаться дома, вместе. Ты пойми, мне тоже очень трудно с тобой. И мне... Хотя это не важно. Я думаю, мы справимся, дождемся маму, и поедешь потом с ней домой.
— А папа когда приедет?
Яна замерла. Прикусила губу. Что сказать?
— Давай мы продолжим разговор, когда искупаешься, а то вода остывает. Посиди подольше, хорошо? Аккуратно потом помоешься с мылом. Если нужно будет помочь, позови. Я буду рядом, услышу.
Лешка опустил голову, засмущавшись. Ну, конечно, он не позовет. Будет все сам. Все проблемы свои решать сам. Молча. Как и папа.
Яна вздохнула и, потрепав его за волосы, вышла из ванной.
Теперь сходство Лешки и Саши не вызывало раздражения. Оно отзывалось тупой горькой болью в груди. Что сказать ребёнку? Как объяснить. Он почувствует ложь. Но сейчас получается, Яна должна объявить практически приговор. Конечно, она подберет слова, рассказывая о Сашке, как можно смягчит, но Леша слишком взрослый для своих шести лет. Он, конечно, поймёт, что теперь, возможно, он останется совсем один. И эта мысль будет висеть, как меч над головой маленького ребенка.
А Яна?
А Яна стоять на страже, чтобы меч этот не рухнул и не убил надежду и не искалечил душу маленького ребёнка.