Страница 13 из 23

Просвещенные

Беляков Евгений

Все сомнения Иоанна отпали, когда в промежутке между службами в его храм зашел вдруг этот самый просветленный, Андрей Ратников. В полутемном помещении он реально светился каким-то неземным светом! Церковные служки, ошалев от столь явного доказательства святости гостя, не решались ни прогнать из храма явного еретика, ни подойти к нему за благословением. Иоанн оказался решительнее, и вскоре между ним и Андреем завязался разговор, в котором Ратников, удовлетворив любопытство молодого священника, внезапно обмолвился, что тот и сам мог бы достичь просветления, ибо грехи его не велики и вполне могут быть искуплены в ходе сеанса покаяния под плетью.

Вот такой милости от небесных сил Иоанн не ожидал никак! Он понял вдруг, что ради счастья всегда знать истину готов пожертвовать своим хлебным местом и спокойной жизнью и самому начать пророчествовать, обрядившись вместо рясы в рубище. Было, правда, еще элементарно страшновато подвергнуть себя столь болезненной процедуре, но интернет донес вести, что число просветленных возросло, сперва за счет женщины средних лет, а потом и мальчишки лет двенадцати от роду. Ролик с этим отчаянным пацаном сразил Иоанна окончательно, и ему даже стыдно стало, что он все тянет с собственным посвящением, придумывая себе якобы неотложные дела, а какой-то субтильный мальчуган в это время добровольно принимает муки.

Решение было принято окончательно, и в один прекрасный день, отслужив в храме литургию и даже не переодевшись в гражданское платье, отец Иоанн отправился на Пушкинскую площадь, где, несмотря на уже холодную осеннюю погоду, продолжал дежурить на своем посту Петр Анненков.

Появление на площади священника в рясе вызвало небольшое оживление среди скучающих у защитного купола зевак, мол, явился какой-то фанатик, и теперь можно ожидать громкого скандала. Иоанн подошел к куполу вплотную, попытался потрогать его рукой, а когда та, не встретив ни малейшего сопротивления, легко прошла за его предполагаемую оболочку, перекрестился и шагнул внутрь купола.

Анненков на мгновение оторопел, когда его очередным клиентом оказался православный священник. В окружении Логоса эту братию уже давно иначе как фарисеями и прислужниками Сатаны не называли, но, похоже, не все они были таковыми - купол просто не мог пропустить случайного человека. Представившись и в свою очередь узнав, как зовут его гостя, Петр Савельевич осторожно поинтересовался, что надоумило его сюда прийти. Выяснилось, что молодой священник давно уже занимался богоискательством, а испробовать именно такой способ приобщения к истине его побудил хорошо знакомый Анненкову Ратников. Что первый им посвященный, отрекшись от своей прежней работы, подался в проповедники, Петр Савельевич знал, но вот со зримым результатом его проповедей встречался впервые. Оно и понятно: потенциальные праведники - народ штучный.

Иоанн прекрасно осознавал, что, принимая посвящение от рук служителя Логоса, он тем самым признает этого пророка новым воплощением Христа. Вряд ли в его Церкви лояльно отнесутся к такому его шагу, но сейчас его это мало заботило: если истина не откроется ему сейчас, то ему не ведать ее уже никогда. Куда больше его смущала необходимость предстать во всей своей телесной наготе на глазах у всего мира. Он морально был готов к мукам телесным, но не душевным. Но, видимо, в этом и заключается его крест. Самого Спасителя как только ни унижали, когда он брел на Голгофу!

Не переставая мысленно молиться, Иоанн скинул с себя всю одежду и, нагой, дал связать себе руки и встал к столбу. Первая же обрушившаяся на его тело плеть, помимо боли, вызвала вдруг у него воспоминания о его мелких детских грехах, потом стали припоминаться грехи посерьезнее, в том числе и такие, про которые он не мог даже сказать, когда именно умудрился их совершить. Похоже, все-таки не в этой жизни. Это открытие противоречило православным догматам, но теперь Иоанн уже готов был признать, что переселение душ действительно существует, что это не выдумка каких-то индийских язычников. К счастью для Иоанна, претерпеваемая им боль смывала с его души тяжесть всех этих грехов, как текущая вода смывает грязь и пот с тела.

Нового посвящаемого Анненков запорол чуть ли не до потери сознания, но, к счастью, молодой священник оказался крепок и телом, и духом. Дальше произошло привычное уже исцеление, тело мученика зажило и стало источать свет. Зеваки за пределами купола ахнули при виде этого чуда, хотя сами только что вожделенно старались заснять весь процесс бичевания. Набежавшие корреспонденты торопливо наговаривали что-то в свои микрофоны, оповещая мир о новой сенсации. Конечно, этот посвященный уже четвертый по счету, но он же священник... Как к этому теперь отнесется священноначалие Русской православной церкви, не грядет ли в ней новый раскол?... Когда Иоанн, вновь облачившись в одежду, покинул, наконец, защитный купол, выстроилась целая очередь желающих получить его благословение. Он никому не отказывал и потому смог покинуть площадь только через час.

Появление незапланированного святого прямо в ее рядах вызвало в РПЦ настоящий шок. Все последователи Логоса уже вполне официально считались в ней еретиками, но кто рискнет отлучить от Церкви или хотя бы извергнуть из сана человека, который реально светится?! Когда любой ход оказывается проигрышным, лучше тихо сидеть, прикинувшись ветошью, авось тогда пронесет.

Не дождавшись никаких кар от своего церковного начальства, Иоанн решил, что бояться ему теперь нечего. Надо идти в народ, надо проповедовать всем, а не только своими прихожанам, надо, наконец, искать новых кандидатов в посвященные, как некогда нашли его самого. Анненков, очищающий людей от грехов с помощью своей плети, казался Богоявленскому новой инкарнацией Иоанна Крестителя, но сейчас он осознал вдруг, что роль Крестителя должен отныне исполнять он сам. И имя у него, кстати, вполне подходящее...

Заявившись на следующий день в свой приходской храм и наповал сразив немногочисленных собравшихся там богомольцев нимбом над своей головой, Иоанн провел там незапланированное богослужение, по окончании которого разразился горячей проповедью, посвященной спасению души и необходимостью для этого постоянно искать истину, ведь принимаемая за таковую ложь никого не спасет. Проповеди его быстро обрели популярность, и вот уже у входа в его храм было не протолкнуться.

Иоанн не боялся больше никого и ничего, яростно обличая с амвона и заворовавшихся власть имущих, и погрязших во лжи и страхе своих коллег по клиру, и князей церкви. Последних даже больше всего, поскольку именно их Иоанн считал виновниками того, что вся РПЦ погрязла во лжи и фарисействе и стала прибежищем самых мракобесных отморозков. Мракобесы, кстати, крутились вокруг него как оводы, творили всякие мелкие пакости в силу своего не великого ума и даже начали призывать к расправе над Иоанном. С последним, впрочем, у них вряд ли бы что вышло, поскольку число поклонников Богоявленского росло бешеными темпами и изрядная их часть организовала уже регулярные дежурства для его охраны. Без сопровождения этих крепких парней Иоанн больше уже никуда не ходил, ну, разве что по естественным надобностям и когда ему требовалось уединение для обстоятельной беседы с Логосом.