Страница 7 из 16
Злость всегда помогала ей справляться со сложными ситуациями. А его первая реакция ничего, кроме злости, у нее не вызывала.
– И че делать будем?
– А делать что-то поздно…, – процедила она сквозь зубы.
– Ну, в смысле, поздно? – Пашка раскраснелся, словно вареный рак, и нелепо запустив пятерню в свою шевелюру, почесывал затылок, – Жениться же теперь надо…
– Это еще зачем? – вспыхнула краской Алина, – Я просто так сказала, чтобы ты знал… Не надо жениться!
– Еще как надо! – Павел вдруг стал таким серьезным, каким Алина, пожалуй, его и не видела ни разу, – Ребенок должен расти в полной семье!
– Какая из нас семья? – усмехнулась Алина, – Мы сами еще дети…
– Вообще-то, – Павел недовольно поджал губы, – Уже нет. Я, ведь, тебя… Люблю! – как-то резко выпалил он, – К тому же, мне тут повестка пришла в армию…, – он выудил из кармана клочок мятой бумаги, – Так что, мне либо в ЗАГС, либо топтать плац.
– Ну, ладно, – Алина покорно согласилась идти с Пашкой под венец, там более, что он дал ей отличный, можно даже сказать, благородный повод, помимо беременности – спасение любимого от воинской повинности, – Моя мама в курсе. Кто скажет твоей?
– Пошли вместе?! – пожал плечами он.
Похоже было, что этот пункт его беспокоил меньше всего.
Несмотря на то, что жених считался для Алины неподходящей партией, и долгой счастливой жизни молодым родители невесты не пророчили, свадьбу закатили «от земли до звезд». Ну, а Пашка, в итоге, оказался не таким уж и плохим зятем.
Конечно, все вокруг понимали, что парень вытащил счастливый билет, но им хватало такта не высказываться по этому поводу. Это был не их выбор. И все, что им оставалось – только смириться с выбором дочери.
Через пять месяцев после свадьбы на свет появилась малышка Стелла, и все семейство закрутилось вокруг этого нового человечка. Бабушки и дедушки во внучке души не чаяли, наряжали, баловали, даже ругались, кто сегодня с малышкой гулять будет, кто купать, кто кормить.
А Алина училась, усиленно грызла гранит науки, постигая профессию и теряя драгоценное время. И Павел учился. Его удалось пристроить в довольно неплохой институт, по блату, и он старательно отрабатывал потраченные на него средства, работая на фирме тестя.
И однажды учеба закончилась. На лицах плясали счастливые улыбки, в руках дипломы, в сердце свобода. Алина забрала свою дочь у бабушек и несколько месяцев никого к ней не подпускала, пытаясь восполнить время, которое упустила.
Но время уходит безвозвратно и его никому не дано повернуть вспять. Внезапно появившаяся болезнь стала съедать малышку изнутри.
Больше года Алина провела в больнице, борясь за ее жизнь, благодаря бога за каждое мгновение проведенное рядом и моля его дать ей еще немного времени, совсем чуть-чуть… И Павел был рядом, все это время он стоял за ее спиной и молился вместе с ней, просил, умолял, торговался, предлагая себя взамен.
Но судьба была непреклонна. И когда Стелла ушла, с ней вместе, крепко держась за руки, ушла и его жена. Ее тело все еще было здесь, оно дышало, разговаривало, питалось, но это уже была не она, только легкая тень, отдалено напоминающая Алину.
Она иногда вела себя совсем как человек, могла накричать, зарыдать, воспылать страстью. Но, все же, большую часть времени, это была лишь пустая оболочка, красивая женщина с каменным сердцем и ничего не выражающим взглядом.
Пятнадцать лет он, молча, ждал, что его Алина вернется к нему. Они пролетели, как один миг. И теперь из зеркала на него смотрел мужчина, виски которого подернулись раньше времени сединой, а в глазах давно поселилась тоска.
Он больше не мог так жить… Не хотел… Душа требовала движения, адреналина, жизни! И это все ему обещали зеленые глаза Женьки, и чем больше он думал о них, тем сильнее ему казалось, что это действительно так.
Глава 6
Суббота. Не нужно идти в школу. Не нужно тащить мелкого в сад. И даже в кафе ее сегодня не ждут. Первый полноценный выходной за несколько недель. Можно поспать лишние пару часов, понежиться в теплой постели, зарывшись лицом в подушку и укутавшись в теплое одеяло.
В комнату кто-то вошел.
«О, нет» – подумала девушка, – «Сашка проснулся…»
Скрипнули и прогнулись пружины матраца. Что-то тяжелое привалилось сверху.
– Сааааш, – заныла девушка, не открывая глаз, – Дай поспать…
Что-то скользнуло под одеяло, и чьи-то шершавые холодные пальцы коснулись кожи. Она развернулась и легонько толкнула брата. Но он оказался гораздо тяжелее, чем она ожидала. Девушка открыла глаза, вскрикнула и выпрыгнула из своей постели, мгновенно оказавшись на полу.
– Вы кто такой? – закричала она, заворачиваясь в одеяло.
На ее кровати, нагло улыбаясь и демонстрируя ряд золотых зубов, лежал незнакомый мужик, сморщенный, словно урюк, и весь покрытый татуировками.
– Я Сева, кукла, – прохрипел мужик, севшим, прокуренным голосом, – Какая ты сладкая! Иди сюда! – он похлопал по кровати рукой, приглашая девушку к себе под бочок.
– Ма-а-ам…! – завизжала девушка и выскочила из комнаты.
– Мам! – она влетела в комнату матери, и стащила с нее одеяло, – Это что там за мужик?!
– Какой мужик? – мать, не открывая глаз, попыталась вернуть одеяло на место и продолжить спать, – Не ори, башка болит…
– В моей комнате мужик! – кричала Женька, – Это ты его привела?
– Никого я не приводила…, – пробурчала мать, отворачиваясь к стене, – Приснилось что-то…
Но Сева уже зашел в комнату, демонстрируя свое вполне реальное туловище. Он больше не улыбался, лицо его отражало недовольство и разочарование.
– Зая, – обратился он к спящей женщине, – Ты сказала, что куклу можно помацать…. А она у тебя дикая!
– Что ты ему сказала?! – у Женьки отвисла челюсть от такого заявления, она покраснела вся до самых ушей, став одним цветом со своими волосами.
Она сбежала бы прочь, если бы мужик не перегородил выход.
Мать, услышав мужской голос, села на кровати и разлепила, наконец, глаза.
– Ты кто? – спросила она мужика заплетающимся языком.
– Я Сева, зая, – ответил он, приподняв брови, – Твой муж. Забыла?
– Какой еще муж? – она потерла виски, пытаясь вспомнить события прошлой ночи, но, видимо, так и не вспомнив, посмотрела на мужика, – А выпить есть?
– Какой еще муж? – закричала девушка, когда обрела голос, – Допилась совсем до чертиков?
– Да, у меня ж ксива с собой, – промычал мужик, сделал несколько шагов в комнату, поднял с пола свой пиджак и выудил оттуда паспорт, – Вот! – он протянул Женьке документ, открытый на странице «семейное положение».
А в нем, черным по белому было написано, что вчера между сим гражданином и ее матерью был заключен официальный брак.
– Можешь звать меня папкой, – засмеялся мужик, пряча документ обратно в карман, – Ну, или Севой. Мы с тобой подружимся…
– Да, не хочу я с вами дружить! – выкрикнула девушка, – Вы мне не отец! – она, словно ошпаренная, выскочила из комнаты и скрылась в своей спальне, как следует, подперев дверь стулом.
Безумно хотелось разреветься, но глаза были абсолютно сухие, словно все слезы кончились. И она, не придумав ничего лучше, схватила со стола стакан с карандашами и со злостью бросила в дверь.
Как она могла!? За этого… урода! Предала меня, Сашку, папу!!! Зачем? Ради чего? Женька готова была терпеть пьянство матери, покрывать ее в школе, в детском саду, воспитывать и заботиться о брате, вести домашние дела. Она готова была стерпеть любое унижение, лишь бы только сохранить добрую память об отце. Но это? Такое она стерпеть не могла! И не собиралась даже пробовать!
– Ты чего, – сонно протянул Сашка, высовывая свою голову из-под одеяла.
– Одевайся! – фыркнула Женька брату, – Мы уходим!
– Куда? – спросил мальчик, слезая с кровати и натягивая на голые ноги брюки.