Страница 7 из 14
– Эти алмазные кружки… твои! – ответил Ричард. – Я не возьму себе ни одного, если ты не возьмешь свою половину. Я не смог бы написать книгу без тебя, и ты это знаешь! И если ты будешь нуждаться в деньгах, я буду счастлив предоставить тебе часть моей доли!
Милая девушка вдруг выскочила из комнаты, чтобы скрыть слезы.
Дик провел год в мире будущего, когда Кен Мидос и его дочь решились на великий эксперимент, о котором они говорили. Аппарат был построен на долю девушки, на деньги, которые Дик все же уломал ее принять.
Рано утром они втиснулись в маленький флайер, в тот, на котором уже летали в космопорт, и отправились к горному хребту, которого нет на нынешних географических картах. Когда Смит изучил атлас, он обнаружил, что очертания континентов серьезно изменились. Бардон располагался на месте, где в ХХ веке мирно плещутся волны Тихого океана.
– Отец, дорогой, я уверена, что сегодня мы сможем добиться успеха, – взволнованно воскликнула Тхон, после того как направила маленький корабль к месту назначения, пропев несколько музыкальных нот. – Разве это не замечательно – добиться успеха после стольких лет разочарования!
– Я не так уверен, дитя мое. Много раз я думал, что нахожусь на грани успеха. Целых шестьдесят лет я трудился ради этой цели. За четверть века мне много раз казалось, что мы должны получить этот катализатор… Даже нескольких унций будет достаточно. Я сто раз пытался синтезировать его. Чувствую, что мы сегодня опять не сумеем. Тогда не будет никакой надежды. Даже большинство разведчиков дальнего космоса, которых я послал исследовать неизвестные планеты, вернулись без единого атома этого неуловимого вещества, – сказал старый слепой ученый печально.
– Хватит ныть, папа! Я знаю, что мы победим! Эксперимент не сорвется! – попыталась внушить отцу оптимизм девушка.
– Что же это за эксперимент? – вновь спросил Дик.
– Что ныне самое необходимое для счастья человека? – ответил старец вопросом на вопрос.
– Не могу даже представить, чего вам не хватает. Вы научились контролировать погоду. Вы способны синтезировать пищу и все, что захотите, из водяного пара. Вы покорили время и расстояние с вашими телевидением и межпланетными кораблями. Вы устранили большинство вещей, которые делали жизнь опасной или неприятной в старые времена. Живете без вредных насекомых. В вашем мире нет болезнетворных бактерий… Я не видел даже настоящих сорняков! Ваши люди пользуются свободой, невозможной в старом мире ни для кого, и роскошью, которая выходит за рамки фантазии наших императоров. Преступность, невежество и предрассудки исчезли. Я не видел никого, не совершенного умом и телом; есть основания быть совершенно счастливыми.
– Как насчет меня? – спросил старик.
Посмотрев на ученого, Смит был потрясен – словно впервые увидел его. Старость! Она избороздила мудрое лицо морщинами, ссутулила плечи, придала тонкость его рукам, заставив их незаметно, но постоянно дрожать.
– Я стар, – сказал Кен Мидос. – Все люди стареют. Едва вкусив молодости, безграничной силы и радости, человек вступает в неравный бой с беспощадным временем. Тело слабеет и теряет красоту, портится память, утрачивает ясность ум. И через несколько десятков лет люди умирают. Это ли не трагедия? Художник может быть гением, но едва он успевает по-настоящему научиться владеть кистью, как за ним приходит старуха с косой. Ученый едва успевает понять предмет своих исследований и научиться пользоваться приборами, а его разум становится слишком косным, чтобы понять свои собственные былые идеи. Мыслитель едва осознает чудеса Вселенной – и вот его мозг гниет в земле… Это ли не страшно, знать, что ты должен умереть, медленно и ужасно? Умереть молодым, полным сил и энергии, лучше, чем медленно увядать, теряя остроту мысли и ясность сознания… Смерть, это не так страшно, возможно, для низших животных. Они ничего не теряют. Их тела будут восстановлены в каждом новом поколении, более совершенными, чем раньше. Смерть, как способ совершенствования животного мира, – это естественно. Но разум сильнее, чем просто физическое тело, но при этом зависит от этого тела! Разум способен бесконечно развиваться, до тех пор пока не будет убит разрушением тела. Вот почему люди эонами мечтают о бессмертии и верят обещаниям другой жизни после смерти. Разум не может выдержать мысли о смерти.
– Тогда суть вашего великого эксперимента – поиск эликсира молодости? – пораженно спросил Дик.
– Мы стремимся расширить жизнь и молодость человека, дать разуму весь период его развития так, чтобы люди могли пить чистую радость жизни в полной мере, пока не достигнут естественного предела своих возможностей. Так что мыслитель сможет жить с живой энергией молодости до пределов совершенствования в его философии. Таким образом, ученый сможет глубоко постичь Природу, проникнуть в ее тайны, не опасаясь за живость и быстроту ума. Таким образом, поэт и художник смогут одарить мир полной мерой своего гения, прежде чем покинут его. Мы хотим, чтобы влюбленные наслаждались своим счастьем, не считая годы, чтобы великие исследователи могли бродить по далеким мирам Вселенной, пока зов неизвестного влечет их!
– Прекрасное видение! – воскликнул Дик, а затем погрузился в размышления о невероятных последствиях такого открытия.
– Нет ничего невозможного в нашей идее, – сказала Тхон Ахрора деловито. – За прошедшие эпохи мы узнали, что жизнь – химическое явление, хотя и очень сложное. Все такие изменения в организме, как рост, развитие и старение, вызваны химическими веществами, вырабатываемыми различными железами. Старение столь же естественно, как рост. Это необходимо в условиях первобытной жизни, чтобы старые уступали место молодежи, позволяя улучшать вид. Но теперь достигнуто конечное совершенство человеческого тела. И человеческий разум нуждается в более длительном периоде жизни, чем тело животного… Универсальной естественной смерти нет. Многие животные не умирают – зрелые особи просто делятся. Это верно даже для отдельных клеток в организме человека, которые бессмертны, при выращивании культур вне тела… Все, что нужно, чтобы сделать возможной вечную молодость, это химическое вещество, которое нейтрализует железистые секреции, вызывающие наступление старости. Мы изолировали от определенных эндокринных желез это вещество, которое вызывает старение. Инъекции его заставили подопытное животное умереть от старости за один день! Мы знаем формулу соединения, которым должны нейтрализовать гормон старения, чтобы добиться бессмертной молодости. Уже сто раз мы пытались создать его синтетическим путем. Но всегда наши атомы распадались, прежде чем цель была достигнута. Мы должны иметь катализатор – агент, который помогает химической реакции… Несколько унций этого катализатора будет достаточно, чтобы сделать достаточно эликсира молодости, как вы называете его, чтобы удлинить дни всех триллионов людей Галактики! Отец ищет катализатор на задворках Вселенной. Сегодня мы делаем последнюю попытку синтезировать его.
– Бессмертие! Бесконечная молодость! – восторженно воскликнул Дик. Идея была увлекательной, кружила голову, манила.
– Великое открытие, – сурово заметил Кен Мидос. – Однако оно может обернуться катастрофой для примитивной расы, ибо в примитивной культуре может наоборот остановить развитие. Но теперь человечество достигло рубежа – прогресса нет уже 100 тысяч лет. И не будет, если мы не решим проблему радикального продления человеческой жизни!
Они достигли цели поездки. Пропев несколько низких нот, девушка посадила флайер в лесистой долине у подножия хребта. Огромное черное здание, напоминающее ангар для дирижабля, мрачно высилось среди зелени. Повинуясь команде девушки, флайер влетел внутрь через открывшиеся перед ним широкие ворота. Титаническая машина или группа машин заполняла весь ангар. Огромные платформы из блестящего черного вещества, пятьдесят футов шириной и четыреста длиной, поддерживали на высоте пятьдесят футов над полом массивные столбы. Под этими платформами располагался лабиринт машин – колоссальные генераторы постоянного тока, огромные вакуумные трубки, гигантские индукционные катушки и переменные конденсаторы; все это напоминало радиоприемник, увеличенный до размеров завода. Выше черный платформы располагался большой диск из зеленого металла. И на другом конце лаборатории – аналогичный диск из кристалла сапфира, толщиной в фут и двадцать футов в диаметре, пылал голубоватым холодным огнем.