Страница 53 из 71
— Зачем?
— Ты мне должен.
— Смешно. Оформи письменную жалобу.
Я впиваюсь в него взглядом, рассчитывая на то, что мне перепадет хоть капля раскаяния или сожаления, но тщетно.
— Я не могу объяснить, — добавляю я неуверенно. — Это понимание рождается внутри, словно я просто знаю, что должна так поступить, без причин и мотивов. Как птицы чувствуют, что с приходом холодов нужно лететь на юг. Кажется, он хочет, чтобы мы поехали туда…
— Кто хочет? — перебивает Ник.
— Тай.
— Тай?
Потрясение и замешательство проносятся на его лице.
— Ты спятила?
— Ничуть.
— Дай я подумаю. — Он заправляет карандаш за ухо, так что из-под волос остаётся торчать только ярко-зеленый ластик и, словно прикинув в голове варианты, твердо произносит: — Нет.
— Что? Почему нет?
— Попроси Шона.
— Он не поймет. — Бумажный кулек от булки в моей руке превращается в смятый шар.
— На его месте я бы тоже не понял, — соглашается Ник. — Поэтому ты пришла ко мне?
— Поэтому я прошу твоей помощи.
— Напомни мне, принцесса, когда я помогал кому-то за «спасибо»?
— Никогда не поздно начать.
— Видимо, таким образом ты решила от меня избавиться, — произносит он, бросая на пол пухлую книгу вместе с блокнотом. — Потому что, когда Рид узнает, он меня точно пристрелит.
— Ник, Тайлер доверял тебе. У тебя не только его жетон, но и его письмо. А вдруг… вдруг его убивают прямо в эту минуту, а мы сидим здесь, ничего не делая.
— В таком случае мы уже никак не сможем ему помочь.
— Ник!
— Нет, — качает он головой, и мне становится ясно, что никакого другого ответа на мой вопрос не последует. Мои уговоры имеют не больше веса, чем жужжание мотылька, застрявшего в паутине!
— Ну пожалуйста, — практически умоляю я, готовая разрыдаться от бессилия, отчаяния и необъяснимой тоски по человеку, которого не видела ни разу в жизни, но которого помню каждой клеткой своего тела.
— Ты в своем уме? — раздражается Ник, взъерошивая черные, как перья, волосы. — Мы кое-как сбежали оттуда, и теперь ты просишь отвезти тебя обратно?
Я поднимаю взгляд, в котором стоят слезы, но Ник на меня не смотрит. Он сидит, отвернувшись к окну, и я понимаю, если не скажу этого сейчас, другого шанса не будет. И сбрасываю последнее, самое мощное оружие.
— Он бы никогда тебя не бросил!
Я тяжело сглатываю. Тишина между нами весит тонны.
Лицо Ника остается спокойным, но на долю секунды его глаза напряженно вспыхивают, в их глубине отражается что-то болезненное. Я вижу, он борется. Борется сам с собой. И, кажется, наконец сдаётся.
— Даже если так, что потом? Нам не удастся просто раствориться в воздухе. Что мы Риду скажем?
Я чувствую, решение далось ему нелегко. Ник уступил вопреки своим принципам и внутренним правилам. Я набираю воздуха в легкие и, изо всех сил стараясь выглядеть уверенной, отвечаю:
— Я возьму это на себя.
— Боже, — стонет он. — Вот это меня больше всего и пугает.
Еще секунду Ник пристально смотрит на меня, а потом встает и стягивает с шеи серебряную цепочку. Открыв замок, он снимает жетон и кладет на мою ладонь.
— Держи. Наверное, он тебе нужнее.
Я разглядываю выбитые на металле буквы, в которых отражаются огненные блики, и провожу по ним пальцами, точно зная: их хозяин был мне дорог.
Сквозь пропахший дымом воздух и запах древесины где-то далеко на задворках памяти пробивается слабая, отдающая переливом колокольчика мысль. Намек. Вспышка. Кого-то знакомого. Близкого и родного. Да, именно родного.
Я закрываю глаза и вдруг вижу старый настил. Его доски рассохлись от времени и сырости, зелёная плесень покрывает массивные колонны — опоры, уходящие прямиком в воду, над которой роем вьются мошки. Мне тепло. Я сижу на поваленном стволе перед крошечным озером, залитым вечерним солнцем. Пытаясь собрать в раскрытые ладони ускользающие образы, я хватаюсь за воспоминания, словно пытаюсь поймать разлетающиеся семена одуванчика. Делаю рваный судорожный вдох. Образ проступает четче.
Разбитые костяшки пальцев крепко сжаты в кулаки, и я опускаю на них ладонь. Чувствую призрачный, совсем невесомый аромат. Запах мокрых досок, тёмной земли и листьев. Запах Тайлера?
Я поворачиваюсь, перед глазами висит жетон, тот самый. Пуговицы на зеленой рубашке оторваны вместе с клочками ткани, а на щеке застыли кровь и грязь.
— Тай, ну зачем ты полез в драку?
Я достаю из кармана белый платок и, прикасаясь очень осторожно, чтобы не сделать больно, начинаю оттирать кровь с разбитого лица. Интуиция подсказывает, Тай опять меня защищал. Кому придется по нраву, что дочь начальника академии все время отирается рядом? Эти мальчишки думают, я докладываю отцу все, что вижу, но это не так! Только после случая с Ником никто мне не верит.
— Не знаю, — понуро произносит он, все еще упорно отказываясь на меня смотреть. — Тут по-другому нельзя, понимаешь?
— Что он сказал на этот раз?
— Ничего, - отворачивается парень. - Нас же не поймали, значит, беспокоиться не о чем.
— Тай, — серьезно смотрю я на него.
— Ну что «Тай»? — разводит он руками. — Я всегда буду тебя защищать.
Я тяжело вздыхаю и, убирая руки от его лица, сжимаю платок в кулак.
— В этом больше нет необходимости, потому что завтра меня тут уже не будет. Я уезжаю.
На его лбу залегает морщинка, кажется, он берет меня за руку, но я не чувствую прикосновения, потому что воспоминания тают, возвращая меня в реальность.
Я слабо улыбаюсь, проводя по выбитым буквам пальцами. Развернувшись в кресле, я хочу сказать «спасибо», но Ник уже скрывается наверху.