Страница 30 из 71
— Почему ты такой, а, Ник? Может тебя в школе били? — предполагаю я. Ник останавливается, предупредительно складывая руки на груди. — Поэтому у тебя комплексы?
Я снова отмечаю, как грациозно он закатывает глаза, пусть их почти и не видно из-под отросших смоляных волос.
— Может, вместо того чтобы молоть всякую чушь, ты наконец займешься делом? — цедит Ник, настойчиво подталкивая меня в спину. — Судя по длине списка в твоих руках, покупки мы не завершим и к Рождеству.
— Осталось всего пять пунктов, — оптимистично отвечаю я, и когда слышу вздох облегчения, переворачиваю листок, уточняя: — На этой стороне.
Ник на этот раз терпит, но могу поклясться, когда я отворачиваюсь, он бурчит себе под нос что-то не очень лестное. Возможно, своим поведением я делаю отношения между нами напряжённее, но иногда надо позволять себе хоть немного развлечений.
Я сверяюсь со списком, мысленно вычеркивая найденные позиции, и когда лабиринт полок, заполненный хозяйственными товарами, крупами и мясом остаётся позади, телефон в кармане начинает вибрировать. На экране мигает имя «Шон», и я отвечаю на звонок.
— Как дела? — его голос звучит ровно и спокойно. — Все в порядке?
— Да, — бодро отвечаю я. — Арти ждет в машине. Мы с Ником почти закончили.
— Он нормально себя ведет? — спрашивает Шон, и я улыбаюсь, потому что все заметили: начинать день с грызни стало нашей негласной традицией.
— Ник ведёт себя… как Ник, — отвечаю я, наблюдая, как он подходит к полке, на которой расставлены коробки с какими-то фильтрами, присаживается на корточки, пытаясь что-то оттуда достать. — Уж он никогда себе не изменяет.
Шон смеётся.
— Будьте осторожны, ладно.
— Будем! — обещаю я. — Надеюсь, к нашему приезду в доме появится свет. Целую, — добавляю неожиданно для самой себя и, отключая вызов, отправляю телефон в задний карман брюк.
— Ви, помоги мне.
Я испускаю театральный вздох и останавливаюсь.
— Придержи те упаковки сверху, чтобы не свалились, — просит Ник.
Я опираюсь локтями на тележку и пожимаю плечами, не двигаясь с места.
— Ты просто собираешься стоять и глазеть?
— Да, — отвечаю я, потирая большим пальцем подбородок. — Именно это я и собираюсь делать. Обойдись как-нибудь без моей помощи, тем более ты сам с утра назвал меня бесполезной.
— Я не называл тебя бесполезной. — Одной рукой придерживая пирамиду коробок, второй он тянет что-то из-под самого низа. — Я не говорил конкретно про тебя.
— Ты намекнул, а это почти то же самое, — говорю я, пытаясь показать, что не сдвинусь с места, пока не услышу извинений. — Как и про то, что в одиночку вы бы уже пересекали границу. И про то, что британские ученые доказали, рыжие слишком болтливы.
— Хорошо, возможно, я слегка перегнул. Я раскаиваюсь.
— В таком случае, скажи, что официально просишь прощения.
Пару секунд Ник молчит — может, раздумывает, как лучше извиниться?
— Я не настолько раскаиваюсь, — в конце концов произносит он. А потом, ловко придержав конструкцию из коробок рукой, встает и закидывает что-то в корзину. Я возмущённо раскрываю рот, но он не дает мне сказать.
— Да брось, Ви, нечего строить из себя обиженную. Все и так уже поняли, что ты не из тех невинных девочек-одуванчиков, что дунь и застенчивыми парашютами разлетятся по ветру, — посмеивается он. — Ты как рыжий кот, что с виду милый и пушистый, а на деле стоит отвернуться, тут же прокрадется в спальню, чтобы наблевать шерстью на ковер, — вот это больше похоже на тебя. Этакий элегантный пакостник.
— Очень смешно, — отталкивая его, я ухожу вперед, а Ник следом забирает тележку.
— А потом девушки жалуются, что им не делают комплименты.
— Ах это был комплимент, — я поднимаю руку, прерывая его оправдания.
— Именно он.
— Ради всего святого, если ты в следующий раз решишь такой комплимент еще кому-то сделать, вспомни, что ты в этом полная бездарность.
Его губы изгибаются в подобии улыбки, и я замечаю, что левый боковой резец искривлен, но этот недостаток даже придает его ухмылке особенность. Я провожу языком по ряду своих ровных зубов и предполагаю, что в отличие от меня, парень явно не носил скобки в детстве.
— А, ну тогда отлично, — пожимает Ник плечами. — Мне же проще.
Мы оплачиваем покупки и следуем к выходу из магазина, петляя мимо потных людей и брошенных где попало тележек. Из динамиков льется праздничная музыка. Обыкновенный предпраздничный день из жизни обыкновенного города.
Я иду за семьей с двумя детьми, которые увлеченно обсуждают новый эпизод "Шерлока". Ник шагает за мной. И тут мое внимание привлекает постер на стене у выхода из магазина.
«Семейный пансионат «Хелдшир рокс» приглашает вас влюбиться в это Рождество!»
Плакат будто нарисован масляными красками. Прямо на меня смотрит заснеженный домик в окружении округлых склонов, пушистых сугробов и многометровых сосен с шапками белого снега, словно растаявший зефир. Прекрасный вид. Даже волшебный. Хотела бы я оказаться там на праздники. Кружиться среди сверкающей мишуры и веток омелы под бесконечным конфетти из крохотных снежинок, летящих с небес, прямо как на картинке. И когда я представляю, как здорово было бы провести там выходные, до меня доходит.
В самом низу черными печатными буквами написан адрес, кажущийся до невозможности знакомым:
2909 Брук фоллс стрит, Хелдшир
2909… Это не день рождения Арта!
А выбитые на кольце буквы Hlds обозначают название города. Это адрес!