Страница 27 из 71
Я стискиваю зубы. Начинаю медленно считать. Так проще игнорировать его присутствие.
Не уверена, стоит ли сейчас идти за Шоном или лучше на время исчезнуть, я ускользаю наверх, решив порыться в шкафах хозяев. Знаю, что чужое брать нельзя, но моя одежда требует стирки, и было бы здорово найти хотя бы пару подходящих по размеру вещей на смену. Тем более на кухне от меня будет столько же пользы, как и от чистки овощей.
Я откапываю в глубине гардеробной пару пригодных джинсов и несколько свитеров. Спустя полчаса мне удается привести себя в порядок, наспех помывшись ледяной водой и закрутив в пучок волосы.
Судя по запаху, наполнившему весь дом, Арт приготовил картофель с консервированной говядиной. И хотя выглядит блюдо ужасно неаппетитно, на самом деле оказывается довольно съедобно.
Едим мы в тишине, и как только последние ложки жаркого исчезают с тарелок парней, Ник с Шоном встают и уходят.
Я тяжело вздыхаю. Все-таки обидела. Поднимаюсь и аккуратно ставлю свою тарелку в уже полную раковину. Так как готовил Артур, за мной остается уборка кухни. Сначала я с воодушевлением соглашаюсь, пока не обнаруживаю, что он, словно специально, использовал почти каждую чашку и кастрюлю в доме.
Пока мою посуду, пытаюсь придумать, каким образом вывести Шона на разговор, но он так и не возвращается. Закончив, ставлю последнюю тарелку в сушку, и на мой старенький телефон приходит сообщение от Арта: «Он на заднем дворе. Просто будь помягче, Ви».
Легко сказать…
Я осторожно спускаюсь по ступенькам, выходящим на веранду. Передвигаюсь бесшумно. Полы не скрипят. Накинув на плечи пальто, ступаю на расчищенную кем-то из ребят мощеную дорожку. В углы двора что-то вроде пристройки — склада. Рядом площадка для барбекю, но сейчас она занесена снегом.
Ник и Шон сидят на поваленном стволе, оборудованном в скамью, что-то тихо обсуждая. Если я правильно понимаю, чистят оружие. Я даже шагов не ощущаю, подхожу ближе; не отрываясь от дела, Шон спрашивает:
— Что-то случилось?
Голос спокойный. Словно он ни на что не рассчитывает.
Ненавижу то, что не могу даже изобразить расслабленность, в то время, когда его она окружает, словно аура. Хочется сказать:
— Какая же я дура. — Много чего хочется сказать, но выходит:
— Нет, просто решила посмотреть, чем вы заняты.
Ник внимания на меня не обращает. Шон поднимает взгляд, молчит. Я ищу в его лице хоть какой-нибудь признак обиды, но не нахожу ни капли. Может, я опять сама все придумала? Или он просто хорошо ее прячет.
Словно почувствовав свою неуместность, Ник встает и, засунув пистолет за пояс, уходит в дом. Я подхожу к Шону и, присаживаясь рядом, произношу:
— Прости, я не хотела тебя обидеть. — Я украдкой бросаю на него взгляд. — Просто пойми и меня тоже. Ты единственный близкий мне человек, который сейчас рядом, но не разделяешь свои проблемы со мной.
Шон поднимает голову и тяжело смотрит в ответ.
— Просто для меня есть вещи, которые я не могу игнорировать, — произносит он. — Например, твою безопасность. А ты считаешь меня скучным занудой.
Я опускаю подбородок.
— Нет, это не так. Я считаю, что мне с тобой очень повезло, — чувствую, как лицо заливает краской, и тут же меняю тему. — Что это за оружие? Это то, которое ты забрал у тех, кто напал на нас?
— Да, Беретта 92, девятый калибр, — произносит Шон, протягивая мне пистолет, предусмотрительно извлекая из него магазин.
— Круто, — ощущая тяжесть металла, я вытягиваю руку, делая вид, что целюсь в забор.
— Так ты даже с расстояния в пять метров в цель не попадешь, — смеясь, Шон, кладет голову на ладонь, локтем упираясь в собственное колено. — Никогда в руках не держала?
В выражении его глаз появляется что-то похожее на заинтересованность.
— Я в этом не уверена, но, скорее всего, нет.
— Хочешь научиться?
— А можно?
— Думаю, это вполне здравая идея, — пожимает плечами, — вдруг никого из нас не окажется рядом, так ты хоть сможешь себя защитить. — Он поднимается на ноги и, подняв с пола жестяную банку, устанавливает ее на дальней стенке забора. Позади только пустырь и пролесок, плавно переходящий в густой ельник, так что вряд ли я смогу кого-то нечаянно застрелить.
— Вставай! — возвращаясь, командует он. Снимает куртку, бросая со мной рядом. Чёрный свитер обнимает его плечи как вторая кожа, и я останавливаю взгляд сначала на его груди, потом руках. — Постараюсь обучить тебя основам.
Шон улыбается так, словно попал с родную стихию. Видимо, ему приятно, что я разделяю его увлечения. Он встает напротив, показывая, как правильно выполнить стойку.
— Так как у тебя совсем нет навыка, то думаю, лучше держать двумя руками. Вот так.
Я послушно повторяю. Шон подходит ближе, разворачивая мой корпус левым боком вперед.
— В магазин входит пятнадцать патронов, — лекторским тоном начинает он, и это кажется очень забавным. — Дальность выстрела примерно двадцать пять метров. Вставляешь до упора, пока не раздастся щелчок. Дальше снимаешь с предохранителя, и тянешь затвор на себя.
Шон встает позади, поправляя широкими ладонями мои плечи, и от него веет надежностью. Я вдыхаю сдержанный аромат лосьона после бритья. И этот запах словно в трясину затягивает.
— Одна рука обхватывает снизу другую. Локти полусогнуты, плечи опущены, — он слегка наклоняется, обдавая мое ухо жарким воздухом, — указательный палец на спусковой крючок. От правильности хвата зависит результат выстрела.
Мы соприкасаемся телами от груди до бедер. Шон кладет свою руку поверх моей, ласково захватывая меня в плен. Я сглатываю, изо всех сил стараясь дышать тише. Через несколько секунд он отпускает мои руки, перемещая пальцы на талию. Мой пульс учащается.
Собравшись с духом, я поворачиваю голову, потянувшись вверх, Шон, заметив это, в ответ наклоняется.
— Так правильно? — невинно спрашиваю я, широко распахнув глаза. Краем глаза замечаю, как он вздергивает уголок рта.
Его лицо так близко, что хочется дотронуться до него кончиками пальцев, почувствовать губы на своих.