Страница 46 из 94
Но и тут возникла загвоздка, опекуном мог стать только один из нас, так как на бумаге ни я, ни Самородов, не имели точек соприкосновения.
Не знаю, как уж Самородову это удалось, видимо, деньги и правда решают все, по крайней мере бюрократические вопросы точно, но к обеду в моем паспорте уже стояла печать о регистрации брака с этим вот улыбающимся гражданином.
- Теперь от меня никуда не денешься, жена! - сказал улыбающийся Айсберг Дмитриевич, по обычаю, вынося меня на руках из загс-а. Свадебным антуражем, вместо летающих лепестков, были костыли, которые, придерживаемые моей рукой, болтались, словно маятник.
Самородов усадил меня в машину. Да, за прошедшие три недели он достаточно хорошо приловчился к этому делу. Теперь процесс усадки занимал не более десяти секунд.
Двигатель взревел. Самородов развернулся на сиденье в пол оборота, параллельно включая заднюю скорость, уместил одну руку за мой подголовник, уверенно маневрируя между свадебными кортежами, вывел машину на проезжую часть.
- В больницу? - спросил он.
Конечно, уже подъехав к больнице, я вспомнила о том, что хотела купить Кириллу игрушек. Каждый вот такой раз я с каким-то замиранием сердца ждала реакции Самородова. Возможно, недовольное лицо, ворчание, что он слишком занятой человек для всех этих глупостей, ну, или, хотя бы, недовольного цыканья. Но ничего этого не было. Он спокойно развернулся, проехал несколько улиц и припарковался у магазина детских товаров.
Вернулись в больницу. Проделали знакомый путь до кардиологического отделения. Вошли. Нас встретила уже другая медсестра. Пересменок уже произошел. С этим работником медицинского учреждения удалось договориться с трудом. Пришлось ждать личного разрешения лечащего врача.
Кирилл сразу поднял на нас глаза, видимо, ждал нашего прихода. Радостная улыбка осветила бледное личико мальчика.
- Кирилл, это тебе.
Взяла инициативу в свои руки. Присела рядом на больничную койку, раскрыла пакет и стала доставать из него разные игрушки. При появлении каждой глаза мальчугана становились больше, а улыбка шире.
Весь последующий час я наблюдала, как всеми полюбившийся дядя Саша (под всеми я имею в виду и двух улыбающихся мам), строил вместе с Кириллом гараж для машины и взлетную полосу для трансформирующегося в самолет робота.
Разложила аккуратно в прикроватной тумбочке купленные вещи, отмечая какой у Кирилла порядок. Да, вероятно, благодаря такому бережному отношению, одежда служила ему долго. Поношенная, застиранная, но все таки, аккуратно сложенная.
- Кирилл, мы с дядей Сашей хотели бы с тобой поговорить, - начала я. - Мы бы хотели тебя усыновить. Как ты смотришь на это?
Я в растерянности посмотрела на Айсберга Дмитриевича, не зная как ответить на этот вопрос. Похоже, что и дядя Саша, впервые в жизни, впал в своеобразный ступор.
- Иногда так бывает, что женщины не могут родить ребенка, понимаешь?
- Света родилась еще до того момента, как я заболела. И если ты согласишься, то у тебя появится старшая сестра.
Ничего не ответил, только согласно кивнул головой, прижимаясь ко мне, пряча в моих объятьях свое лицо. Мужчины же не имеют права на такие слабости, как слезы. Такого же мнения, вероятно, был и Айсберг Дмитриевич, скрываясь в общем коридоре.
Уже в машине дала волю слезам. Айсберг Дмитриевич с пониманием отнесся, предоставляя полную свободу моему слезоизвержению.
Вечером мы сообщили самым близким родственникам - Свете и Ольге Ивановне, о том, что являемся новоиспеченной ячейкой общества, что подтверждает акт о регистрации брака. Конечно, они были расстроены, что не смогли засвидетельствовать своим присутствием новообразование социальной единицы. Пообещали, что обязательно исправимся.
Рассказали о состоянии здоровья мальчика только Свете. Не стали расстраивать Ольгу Ивановну. Расскажем уже после операции. Когда все будет хорошо. Будет ведь?..
Наконец, получив новый документ, удостоверяющий личность, я таки воззрилась на фото этой самой личности. Самородова Людмила Константиновна смотрела на меня из под ламинированной пленки уверенным взглядом. Заострившиеся черты лица после моего похудения сглаживались едва заметной улыбкой. Темное каре, густая челка сделали меня на фото моложе, словно картинка спорила с находившейся параллельно от нее датой рождения.
Когда же с бюрократической составляющей было покончено, по крайней мере, на этапе, когда рассматривается твоя возможная кандидатура для оформления временной опеки, к нам домой пожаловали сотрудники социальной службы для проверки условий будущего проживания ребенка.
Мы знали, что именно сегодня должно состояться это важное событие. Но выдать Галину Сергеевну не могли. Поэтому, когда раздался звонок в домофон, Самородов ледяным голосом поинтересовался, кто же пожаловал к нам на улицу Строителей. Работники социальной службы представились. Айсберг Дмитриевич нажал на кнопку, предоставляя возможность пройти на территорию.
- Не нервничай, Мила. Все будет нормально.
Наконец, делегация в составе трех человек прибыла. Главнокомандующей была Мария Семеновна. Именно ей нам предстояло понравиться. Галина Сергеевна предупредила об этом. Только вот волосы, собранные в тугой пучок на затылке, отсутствие всяческих эмоций, кроме явного раздражения и губы, сомкнутые в белесую складку, не сулили ничего хорошего.
- Ребенку раздолье для игр, - не растерялся с ответом Самородов.
- Добрый день, - поздоровалась я. - Проходите, пожалуйста.
Проверка первого этажа заняла около часа. Начальной точкой по траектории движения оказалась кухня. На ней мы и остановились.
Крепко сжала руку Самородова, готового ответить Марии Семеновне колкостью. То, что это будет колкость я не сомневалась.
- И как, по вашему, ребенок должен учиться, имея столько развлечений? - вопросила Мария Семеновна.
Прошли в дальние помещения. Бильярдная, домашняя сауна с выходом в бассейн, джакузи. Мария Семеновна промолчала, только ручка стала сильнее скрипеть, делая очередные пометки на листах.
Затем последовала проверка второго этажа. Наша спальня была первой. Женщина заглянула даже под кровать, вероятно, ища компромат. А в гардеробной, так и вовсе, простучала стены, наверное ища вход в потайную комнату.
- Что это такое? - спросила она. То ли не догадалась, то ли, наоборот, хотела подтвердить свои подозрения.
В этот момент мне даже показалось, что женщина немного оттаяла. Все мы вчетвером воззрились на предполагаемого виновника всех непотребств. Самородов лишь развел руки в стороны, говоря, что это все дела минувших лет. А сейчас он поумнел.
Дальше последовали комнаты, одна из которых была оборудована под детскую для Кирилла. Я подумала, что это принесет нам лишний плюс в глазах социальной службы.
- Мы не последний кусок хлеба доедаем, Мария Семеновна...- ответил Айсберг Дмитриевич, потерявший терпение. - Я могу позволить купить своему сыну компьютер и футбольный мяч.
Я попыталась сгладить образовавшийся угол предложением выпить чая с тортом, но все присутствующие отказались.
- Саша, она не даст согласие. Ну зачем надо было ее обижать?
Самородов прошел на кухню. Поставил чайник. В доме из горячительного был только этот напиток, так как все спиртное было заранее унесено и надежно спрятано. Только вот зря все это.
Самородов поставил свою кружку на стол, отнял у меня мою, расположив ее рядом с фарфоровой соплеменницей.
- Я... Саша, это была ложь во спасение!
- Саша, ты с ума сошел? А вдруг вернутся?
Айсберг Дмитриевич подошел ко мне, подсаживая на край столешницы, размещая загипсованную ногу на стуле.
- Возьму!