Страница 13 из 56
После этого из него не удалось выдавить ни слова. Он просто сидел и даже пытался избегать зрительного контакта. Чтобы Пауль не говорил, чтобы не предлагал. Всё оказалось бесполезно. Пришлось признать свое поражение и, нажав на кнопку, вызвать конвоира. Когда тот вошел в комнату, Генрих явно обрадовался и никак не отреагировав на прощание, вышел из комнаты. Пауль остался в гордом одиночестве, наедине со своими мыслями. А их оказалось огромное множество. Что же такого случилось в том лесу? Что увидел Генрих? Это могло быть только нечто очень шокирующее. Слишком много неизвестных. Включая даже биографию Генриха Гейзера. То, что он рассказал, это одно, но Паулю нужна была полная его биография, включая характеристики и описания от других людей. Иначе понять что-либо казалось просто невозможным. «Следует добыть его дело», - мысль на которой остановился Пауль. Потом, собрав все свои вещи, он вышел из этой неприятной комнаты. Если ему здесь оказалось не комфортно, то насколько же неприятным кажется пребывание здесь для преступников.
Глава 5
Прочитав все свои записи в очередной раз, он откинулся на спинку кресла. Скоро уже должно рассветать. Свет луны давно пропал, но на улице уже светлело из-за подходящего к горизонту солнца. Сколько же часов он читал? Что вообще произошло в тот день? Слишком много вопросов и слишком мало ответов. Он хотел еще раз встретится с Генрихом Гейзером, но его в ту же ночь забрало СС. Что с ним произошло догадаться не сложно. Вряд ли от него осталось хоть что-то, кроме кучки пепла. Если бы он убил не так много людей, и не имел отношения к СС, то Пауль мог бы его найти. Обычных убийц отправляют в исправительные лагеря. По крайней мере они так называются. Правда за все время их существования, ни разу не приходилось встретить человека, отбывавшего наказание в подобном лагере и вернувшегося оттуда. Но люди там умирали не сразу, а через несколько лет. Подтверждением тому, что люди там хотя бы некоторое время, но жили, являлись многие здание построенные руками таких заключенных.
- И долго ты ещё будешь здесь сидеть? Я замерзла, - произнесенные Сабиной слова, вырвали Пауля из его мыслей. «Естественно тебе холодно», - подумал он, глядя на обнаженное тело девушки. Она стояла в дверном проеме без какого-либо стеснения демонстрируя ему себя. О каком стеснении можно было говорить, если он изучил её тело досконально своими губами, пальцами, языком. Эти воспоминания отвлекли его от, уже немного надоевших вопросов. О них можно будет подумать и позже. Теперь его интересовало нечто другое. Хватит ли им времени до того, как нужно будет вставать и собираться на работу? Решив, что работа может немного и подождать, ведь почти половину ночи он просидел за записями и почти не отдохнул, Пауль повернул кресло к дверям и сказал:
- Раз уж тебе холодно, то тебя нужно срочно согреть. Иначе ты можешь заболеть, говорю это как доктор, - поднявшись с кресла, он подошел к девушке и, прижав её к себе, страстно поцеловал. Она ответила на поцелуй не менее страстно. Почему-то Пауль вспомнил о поцелуях с Мари в день их помолвки. Как же различны они. Поцелуи Сабины - страстные, пылкие. Она как огонь - обжигает. В тоже время поцелуи Мари - нежные, но заставляющие забыть обо всем. Она как вода - окутывает и не дает зачахнуть. К чему вообще это сравнение? Особенно учитывая момент. Он всем телом придается страсти в объятиях Сабины. В кровати она прекрасна. Да и не только в кровати. Редко, когда они останавливаются после часа или даже двух. Страсть поглощает их с головой, заставляя забыть об остальном мире. Однажды они так и сделали, оставшись почти на два дня в кровати.
Сегодня, им, к сожалению, пришлось остановиться чуть раньше обычного. Паулю необходимо было идти на работу. Да и Сабине тоже. Собравшись быстрее него она, попрощавшись страстным поцелуем и пожеланием закончить начатое вечером, отправилась на работу. Он же, прежде чем и самому пойти на работу, еще раз просмотрел свои записи. Он расшифровал результаты тестов. И они лишь больше убедили его в том, что ему нужно добыть больше информации о жизни Генриха Гейзера. Но каким образом? Ребята из СС умеют работать. Вся информация давно собрана ими. А уничтожили ли они её? Этот вопрос порождает надежду в сердце Пауля. Ведь если они, просто конфисковали её и отправили на хранение в архив или ещё куда-нибудь, то обладая связями, а у него они есть, можно каким-нибудь образом добраться до нужных данных. Эта, осенившая его во время дороги на работу, мысль, подняла ему настроение.
Да и сам день прошел быстро. Он получился самым обычным. Старые пациенты выздоравливали, а у новых ничего не обычного или просто сложного, не было. У него даже выкраивались существенные отрезки времени, в течении которых он мог погрузиться в размышления. И первыми делом он прокрутил в голове разговор с отцом, сразу после встречи с Генрихом.
Поднявшись тем же путем, с помощью которого оказался в подвале, Пауль подошел к кабинету своего отца. Он только поднес свою руку к дверной ручке, как услышал за дверью громкие ругательства. Понять кто ругался, для него не составило труда. Его отец редко выходил из себя настолько сильно, чтобы так вульгарно выражаться. Его помощник, казалось, вообще не умел ругаться. Настолько спокойно он воспринимал всё. Да и голос ругавшегося был хорошо знаком Паулю. Его «друг» - Эрвин Фогт, мог выражать свое недовольство лишь в настолько грубой форме. Странно что в СС его не научили более изощренным методам.
Не желая попасться ему на глаза, Пауль спрятался за одной из колонн, которая выступала из стены. Конечно если Эрвин пойдет в его сторону, то он его увидит. Но смысла ему идти в эту сторону, молодой человек не видел. И так и случилось. Злой, как коммунист, лишенный возможности обирать так почитаемые им же, крестьянство и рабочий класс, он вышел из кабинета и, хлопнув дверью, отправился в противоположную от прятавшегося за колонной сторону. Подождав некоторое время, пока представитель СС отойдет подальше, Пауль вышел из-за своего укрытия и зашел в приемную кабинета его отца. Сидевший за своим столом помощник, посмотрев на вошедшего расслабился, он ожидал повторного визита молодого представителя СС. Увидев же, кто зашел, он произнес:
- Он ожидает, - движением головы помощник отца указал в сторону двери кабинета. Пауль зашел без стука. Перед ним предстала самая обычная картина его отца за работой. Господин фон Сект даже не обратил внимания на вошедшего, продолжая делать какие-то записи и читать документы. На Пауля накатила небольшая ностальгия. Его отец часто работал на дому. Для этого у него был кабинет, в котором маленький сын мог играть. Что теперь вызывало некоторое непонимание у уже повзрослевшего сына. Он мог делать почти всё что хотел, отец не запрещал ему. Но были определенные правила. Первое, и, наверное, самое главное, - не шуметь. Шум мешал отцу работать. Так же запрещалось без разрешения брать какие-либо вещи в комнате. А поскольку шуметь нельзя, то и попросить тоже. По причине того, что к шуму относились любые звуки, нарушавшие тишину.
Поэтому единственное, что мог делать маленький Пауль в кабинете, не издавая никаких звуков, - это смотреть как работает его отец. Вспоминая то время, он поразился тому насколько его отец постарел. На голове стали появляться небольшие залысины. Волосы поседели. Все лицо покрылось морщинами. Даже сам по себе отец, казалось, стал меньше, чем тогда. Единственное что не изменилось, так это аура, исходившая от него. Одним своим присутствием в помещении, он подавлял всех в нем находившихся. Уважение или страх? До сих пор Пауль не мог этого понять. Или, может быть, страх вызванный уважением или, наоборот, уважение вызванное страхом? Даже сын не понимал, что именно оказывало влияние. И оно продолжало действовать даже сейчас. Пауль стоял у двери не зная, можно ли ему войти или нет. В конце концов господин фон Сект посмотрел на вошедшего и показал, что тот может войти. Когда его сын сел в кресло напротив него, он спросил: