Разбитый сосуд

Глава 25. Побелка

Салли достала одно из своих старых платьев – из розового шёлка, с зелёными бантами на шее и большими зелёными оборками на юбке. Она не могла пойти в «Петушка» в приличной одежде, что заставляла носить её миссис Мэббитт. Её старые друзья едва смогут узнать Салли, а тот, кто придёт на встречу, может что-то заподозрить. Она потуже затянула волосы на затылке и, поплевав на пальцы, пригладила чёлку. Дополнив наряд капором с широкими полями и красным султаном, она улыбнулась своему отражению. Теперь она выглядит как надо!

Она с трудом составила ещё одну записку, объясняющую, где она и почему. Взбежав наверх, девушка оставила бумажку на каминной полке в гостиной мистера Кестреля и, взглянув на часы, поняла, что уже без четверти десять. Салли быстро накинула плащ из выбежала из дома.

Пикадилли, как всегда, была забита экипажами. Быстрее добраться пешком. Она петляла, скользила и шагала, пока не добралась, наконец, до Хеймаркета. Оставив позади залитую газовым светом улицу, девушка свернула в узкий, тёмный переулок, где стоял «Петушок».

Сегодня здесь было людно. Этому Салли обрадовалась – чем больше людей вокруг, тем безопаснее. Она окинула общую комнату взглядом, и её сердце забилось чаще. Здесь были обычные завсегдатаи – бывшие боксёры, актёры-неудачники, сводники и их шлюхи. Но она безошибочно определила того, кто пришёл к ней. Он выделялся здесь, как павлин в курятнике. Чарльз Эвондейл.

Красавчик без конца ходил туда-сюда, насколько это было возможно в таком маленьком и забитом людьми помещении. Стоило ему заметить Салли, как он нахмурился, будто пытаясь вспомнить её. Девушка ухмыльнулась и сделала книксен.

В глазах Эвондейла зажглось понимание. Он направился к ней, удивлённо глядя на неё.

- Ты!

- Конечно, я! А кого ты ожидал?

- Я, чёрт возьми, не знал, кого или чего ожидать!

- Ну ведь должен был понять, что твоё письмо у меня.

В его глазах появился лихорадочный блеск. Он схватил её за руку.

- Оно у тебя с собой?

- Нет, – она впервые немного испугалась. Она убедила себя, что ни один человек в здравом уме не нападёт на неё в таком людном месте. Но был ли Эвондейл в здравом уме? – Мне больно, – пожаловалась она.

Эвондейл отпустил её и несколько раз судорожно выдохнул.

- Тебе нужны деньги. Конечно. Пойдем, сядем и поговорим, – он указал на столик в углу.

- Ты должен заказать нам выпить, а то Тоби нас выгонит.

- Хорошо. Что ты хочешь?

- Белого сатина[75].

Она заняла столик в углу, пока Эвондейл ходил к трактирщику. Он вернулся со стаканом джина для неё и пинтой эля для себя. Она по-свойски подняла стакан, чего он будто не заметил, беспокойно оглядывая зал.

- Что ты высматриваешь? – спросила Салли.

- Мне казалось, что за мной следят. Но это, наверное, только воображение, – он безрадостно рассмеялся. – Оно часто шалит в последнее время.

Он сделал несколько глотков эля.

«Итак, я утянула письмо у него, – думала Салли, глядя на Эвондейла, – значит Мэри должна была быть той Розмари, а пристукнул её он. Но почему? И кто та Меган МакГоуэн?»

- Хорошо, – сказал Эвондейд, – давай о деле. Сколько ты хочешь за это письмо?

- Я ещё не решила, – принялась тянуть время та. – Я хочу узнать о нём побольше. Иначе, как я пойму, сколько за него просить?

- А ты думаешь, я тебе всё расскажу? Чем меньше ты о нём знаешь, тем лучше мне.

- О, ну если так, – она пожала плечами и поднялась.

Эвондейл мгновенно схватил её за запястье левой рукой.

- Сядь! – прошипел он.

- Зачем это?

- Потому что у меня есть пистолет, и я пристрелю тебя, если ты не сядешь.

Она опустила глаза и увидела, что его правая рука сейчас была в кармане плаща. Он вытащил её на мгновение, демонстрируя маленький карманный пистолет. У него было два ствола, так что Эвондейл мог позволить себе промахнуться разок.

- Ты блефуешь, – дрожащим голосом сказала она. – Ты не будешь кончать меня, когда вокруг столько людей.

- Не буду? – его рука ещё сильнее сжала запястье девушки. Кольцо с черепом, что он носил на мизинце, переливать в огне свечей. – Это письмо превратило мою жизнь в ад. И то что отчасти в этом виноват я сам, не делает этот ад приятнее! Несколько лет назад я дал одной женщине опрометчивое обещание, которое никогда не собирался выполнять. Бог ведает, это было ошибкой, но сотни мужчин делают то же, и на них не обрушиваются все кары небесные, как на меня. Я ничего не хочу сильнее, чем вернуть это письмо. Я сам вырыл себе такую глубокую яму, что мне плевать, что придётся сделать ещё, как далеко зайти или кого утянуть на дно вместе с собой. Так что, в последний раз – сядь и назови свою цену!

Она медленно опустилась на стул. Сомнений нет, Эвондейл говорил искренне. Что ей делать? Отдавать письмо – исключено. Она и мистер Кестрель договорились, что это невозможно. Кроме того, даже если бы она решила его отдать, ей пришлось бы идти за ним на Кларджес-стрит – а значит, выдать Эвондейлу, что в этом деле замешаны мистер Кестрель и Брокер. Она не может выдать своих друзей. Нет, она должна найти выход сама.

Девушка бросила вокруг отчаянный взгляд, ища кого-нибудь, кто мог бы её помочь. Она не поверила своим глазам, когда поняла, что к их столику идёт Мэтью Фиск, мнущий в руках собственную шляпу. Что он здесь делает? Он что-то знает о письме? Или опять будет пытаться отговорить от расследования?

- Что тебе? – резко спросил аптекаря Эвондейл, не отпуская руку Салли.

Фиск перевёл взгляд на девушку.

- Я пришёл по твоему приглашению.

- Какому приглашению? – Эвондейл повернулся к девушке. – Этот парень в сговоре с тобой? Я и ему должен платить?

- Платить мне? – удивился Фиск. – Я не понимаю, о чём вы. Я пришёл сюда, чтобы увидеться с этой девушкой… по личному делу.

- Ну что ж, сейчас она занята. У неё личное дело со мной. Так что будь добр – исчезни.

- Тебе лучше сделать, как он сказал, Колючий, – Салли вздохнула. – Он не принимает отказов.

- Но… но как насчёт письма? – пролепетал Фиск.

- Какого черта он знает про моё письмо? – взъярился Эвондейл.

- Ничего он не знает, – сказала Салли. Почему вообще бедняга Колючий в это влез? – Я думала, что он знает, но теперь-то поняла, что украла письмо у тебя.

Эвондейл уставился на неё.

- Что, Бога ради, ты такое несёшь?

- Письмо! – нетерпеливо повторила она. – Которое я вытащила из твоего кармана, когда мы катались в экипаже той ночью.

- Из моего кармана! Боже мой, ты думаешь, если бы письмо было у меня, я бы таскал его с собой, чтобы его мог кто угодно украсть? Ты думаешь, я бы не сжег его при первой возможности?

- Но… – она осеклась. Впереди забрезжил свет. – То письмо, которое нужно тебе – его писала девчонка, что потеряла честь и просила кого-то из родственников прийти за ней?

- О, дьявол, нет! Это было моё письмо! Я его писал! Ты пытаешься сбить меня с толку, но это не пройдёт! В этом танце будут вести я! – ствол пистолета предупреждающе поднялся.

- Ты не понял? – быстро спросила она. – Мы говорим про разные письма! То, что есть у меня – не твоё. Той ночью до того, как залезть в карман к тебе, я обокрала и его, – она кивнула в сторону Фиска, – и ещё одного парня потом. Я утащила письмо у кого-то из вас, не знаю у кого, вот и написала всем трём и назначила встречу здесь, чтобы посмотреть, кто придёт. А пришли сразу двое, но оказалось, что ты пришёл не за тем. У меня не твоё письмо. Теперь понятно?

Джулиан и Брокер добрались домой почти к полуночи. Кестрель послал камердинера вниз за побелкой и кистью, что хранились внизу. Сам же сел на фортепиано и нажал на секретную пружину. Панель распахнулась, давая доступ в небольшой тайник, где он хранил письмо Мэри. Расстелив на столе старую «Морнинг Кроникл», Джулиан положил на неё письмо текстом вниз. Затем зажёг аргандову горелку[76] и подкрутил фитиль, чтобы она давала как можно больше света.