Разбитый сосуд

Глава 1. Как карта ляжет

Мужчина шагал по мостовой, сложив руки за спиной и опустив глаза к земле. Вокруг бурлил ночной Хеймаркет. Из окон кофеен подмигивал свет. Из пабов доносились смех, пение и громкая ругань. По улице колесили экипажи, перегораживая друг другу проезд, отчего между возницами начинались состязания в сквернословии. Уличные разносчики продавали фрукты, орехи, устриц и имбирные пряники, а с маленьких переносных печей торговали горячими пирогами с почками. На одном углу играл оркестр из одного человека, на другом в свете уличных фонарей выступал кукольный театр. Вокруг зрителей крутились оборвыши, высматривая, что бы стянуть.

Мужчина брёл по улице, вздрагивая всякий раз, когда хриплый голос зазывалы пытался завлечь его посмотреть представление или зайти в лавку. Счастья попытали и кричаще одетые девицы, но незнакомец лишь потряс головой и заспешил дальше.

Салли глядела на приближающегося мужчину, нисколько не смущённая неудачей, что потерпели другие девушки. Ей нравились именно такие клиенты – средних лет, респектабельные, робкие. Такие обычно чистоплотны, часто бывают благодарны и честны. Конечно, как карта ляжет – никогда нельзя быть уверенным в том, кого подцепляешь на улице. Но этот выглядит вполне добропорядочным. Салли гадала, что такой тип вообще забыл на Хеймаркете в это время суток.

Она подождала под фонарём, пока незнакомец не подошёл поближе, а потом вышла и встала прямо перед мужчиной, вынудив его остановиться и посмотреть на неё в тусклом, желтоватом свете. Расстёгнутая накидка Салли позволяла видеть её любимое платье из красного турецкого шёлка. Оно было не таким чистым как прежде, и слишком уж тонким для этого октябрьского вечера, зато подчёркивало все достоинства её фигуры – Салли была маленькой и худой, но с приятными округлостями в нужных местах.

- Добрый вечер, милый, – она озарила незнакомца озорной чувственной улыбкой, в которой читалось явное «заплати и делай всё, что хочешь». – Наработался сегодня в своей лавке?

- Откуда ты узнала, что я держу лавку?

- У меня свои секреты. Эй, не пугайся, – добавила она, увидев, что клиент вздрогнул. – Я поняла по одежде. Чистенькая, как и иголочки, и вся такая правильная.

- О… Да… Э… Добрый вечер.

Он попытался обойти её. Салли вновь преградила ему путь.

- Я… Я не могу задерживаться.... – неуверенно сказал он.

- Даже если я мило тебя попрошу? – она прикоснулась лавочнику к щеке. – Не брит, а? Я буду называть тебя Колючим, – потому что ты, само собой, никогда не спрашиваешь у клиента имя, но ведь нужно как-то его называть.

Он заколебался, виновато оглядываясь по сторонам.

«Женат, должно быть, – подумала Салли. – Некоторые мужья думают, что у их жён глаза по всему Лондону».

- Я знаю одно гнёздышко, где мы сможем устроиться, ты и я, – проворковала она. – Чуть дальше по улице. Всего боб[2] за комнату. Что скажешь?

- Я… Я не думаю, что должен…

- Пойдём же. Или у тебя есть дела поинтереснее?

Он закрыл глаза. Салли показалось, что он дрожит.

- Нет, нету.

- Тогда идём.

Салли повела его в «Петушка», маленький, мрачный паб на маленькой, мрачной улочке. Здешний трактирщик, Тоби, прежде был боксёром – невысокий и коренастый, с мышцами, что понемногу заплывали жирком. У него была бульдожья шея, а нос ломали не меньше трёх раз. Тоби мало говорил и никогда не улыбался. Кажется, ничто, ни хорошее, ни дурное, просто не могло его достаточно впечатлить.

Трактирщик жил на втором этаже своего заведения и сдавал несколько комнат на третьем уличным пташкам и их клиентам. Здесь вам не грозило попасться властям – приходской констебль был слишком ленив, а ищейки с Боу-стрит любят дичь покрупнее. Главное ставь им время от времени выпивку, и они будут смотреть сквозь пальцы. Все знали, что доходные дома такого рода были по всему Хеймаркету, а девушек, вроде Салли здесь больше, чем камней на мостовой, на которую они выходили каждую ночь.

Салли втащила Колючего в паб и прошла к стойке.

- Привет, Тоби. Есть свободная комната?

- Задняя на третьем, – буркнул он.

Салли посмотрела на Колючего и подняла бровь. Тот выложил шиллинг, и Тоби немедленно поменял его на ключ, который вручил девушке. Салли подмигнула ему в знак благодарности.

Взяв сальную свечу, девушка повела Колючего в тёмную, затянутую паутиной комнату за общим залом. Там была дверь в заднюю гостиную, что почти не использовали, и чёрный ход на улицу, который был всегда заперт. Проходя здесь, они ощущали вонь мусора, скопившегося в переулке за «Петушком», и слышали бегающих и ссорящихся крыс.

Салли и Колючий прошли четыре винтовых лестничных пролёта.

- Ступай осторожно, – предупредила девушка, зная, что ступени голые, скользкие и неровные, – и не наваливайся на перила, они давно гнилые. Раз толкнёшь – и прощай.

В задней комнате на третьем этаже не было ничего, кроме скудно застеленной кровати, на которой с трудом могли уместиться двое, треснутого умывальника на деревянной подставке да стула, у которого не хватало ножки. Всё было покрыто густым слоем грязи, а в камине со ржавой решёткой уже давно не разводили огня.

Салли поставила свечу на умывальник и повесила широкополый капор на крючок. Жёлтые цветы и скачущие канарейки на нём в этой комнате выглядели лучом света. Девушка вынула шпильки из волос и сложила их на умывальник – целее будут; она вечно их теряла. Каштановые волосы рассыпались по плечам – длинные и вьющиеся спереди и по бокам, как у модниц, что рисуют на витринах – таких, белокожих, с прямыми носиками и изящно поджатыми губками. У Салли было смуглое лицо, вздёрнутый нос, а когда она улыбалась, было видно, что у неё не хватает зуба. Но она была довольна своим лицом. Девушка на многое способна, если у неё найдётся немного хитрости и пара блестящих карих глаз.

Повернувшись в Колючему, она обнаружила, что он неуверенно пятится к дверям. Салли ухватила его за руку.

- А за что же платил, Колючий? Я не нравлюсь тебе?

- Я…. Да, но… – он сглотнул, – просто я уже давно…

- Тогда сейчас самое время, не сомневайся, – она улыбнулась и встала на цыпочки, чтобы поцеловать его.

Поначалу было непросто. Салли сделала всё, что могла, чтобы подбодрить Колючего – он явно в этом нуждался. Наконец, его тело проснулось, и он набросился на девушку с жадностью. Если у него и есть супруга, она явно пренебрегает своим долгом. Салли удивляло, как некоторые жёны сначала обдают мужей холодом, а потом обвиняют в том, что они ходят к девицам вроде неё. Салли была невысокого мнения о «респектабельных» женщинах, но она мало их знала, так что понимала, что не ей судить.

Когда Колючий скорее всего не заметил бы, она сунула руку в карман его сюртука. Её нравилось воровать какую-нибудь мелочь у каждого клиента, что она подцепляла. Это было нечто вроде игры – но в остальном она вела себя по-деловому. Порой, особенно если мужчина ей не нравился, она пыталась стащить что-нибудь ценное – часы или булавку для галстука. Но это всегда рискованно – если он заметит, то может потащить к судье, как бы это не было неловко для него самого. Так что обычно Салли ограничивалась платками, за которые на Филд-лейн можно было выручить несколько пенсов.

Она нащупала платок Колючего и вытянула из кармана. Это было не так просто – она лежала на спине, он был сверху, но у Салли хватало опыта. Она ловко свернула добычу, спрятала под себя, где и продержала, пока он не закончил.

После всего Колючий смущенно мямлил и неловко благодарил. Пока он приводил себя в порядок, Салли украдкой попробовала монеты на зуб. Кажется, этот не из тех, кто может её надуть, но осторожность не помешает. Убедившись, что обмана нет, она спрятала деньги в потайной карман под юбкой, а пока он не смотрел, туда же отправился и платок. Наконец, девушка оправила платье, надела капор и пошла к дверям.