Разбитый сосуд

Глава 11. Салли становится хорьком

Мистер Харкурт расспрашивал Салли в пустой задней гостиной приюта. С ним была мисс Неттлтон – дежурная сестра-хозяйка, увядшая худая женщина лет сорока с мышиного цвета завитыми волосами. Салли видела её на дознании – миссис Фиск говорила, что у неё случилась истерика, стоило той узнать о смерти Мэри.

Преподобный расспросил Салли о её возрасте и семье. Девушка ответила, что ей восемнадцать, и в этом мире у неё никого нет (лучше было держать Брокера подальше от этого). Харкурт принялся подробно расспрашивать её о падении. Отвечать оказалось непросто. Салли не могла вспомнить, когда это случилось. Падать-то было и не надо – она и так рождена ниже некуда. Но девушка понимала, что такой ответ священнику не понравится. Он ясно дал понять, что хочет получить исчерпывающую исповедь – этим она покажет, что и правда раскаивается. Салли затянула долгую печальную историю своих проступков, настоящих и выдуманных. Мисс Неттлтон краснела и ёрзала на стуле, но Харкурт слушал с жадностью.

Салли чувствовала себя так, будто развлекает очередного клиента – с той разницей, что этому не нужно было ничего, кроме разговоров. И, конечно, он ничего ей не заплатит.

«А стоило бы, – подумала она. – В конце концов, ему нравится слушать».

Когда рассказы кончились, заговорил Харкурт. Он долго читал нравоучения, говоря какой порочной она была, и как ей повезло, что такая дама, как мисс Неттлтон, готова находиться с ней в одной комнате. Похоже, так он и превратил миссис Фиск и мисс Неттлтон в своих рабынь – кормит их лестью и даёт девчонок, которыми можно помыкать.

Харкурт сказал, что если Салли хочет остаться в приюте, она должна строго подчинятся его правилам, быть трудолюбивой, скромной и благочестивой, а также выказывать благодарность тем, кто вывел её из ада прошлой жизни. Если не справится, её прогонят. Но если она будет усердно работать и молиться, если зло будет с корнем вырвано из её сердца, она сможет покинуть приют с благословления его хозяина и начать честную жизнь служанки, швеи или чего-то в этом роде.

- Ты поняла меня, Сара? – он не отрывал от неё своих холодных, бледно-голубых глаз.

- Да, сэр.

- Очень хорошо. Уверен, ты скоро привыкнешь к нашему распорядку. Если у тебя будут вопросы, обращайся к Маргарет Малдун. Она живёт здесь дольше любой из постоялиц. На самом деле, она уже очистилась, но решила остаться, чтобы помочь заблудшим сёстрам.

Проныра Пег – вот о ком Салли хотела узнать побольше. Не каждый сумеет одурачить такого как Харкурт – что бы о нём не говорили, глупцом он не был.

- Дежурная сестра назначает постоялицам работы каждый день и каждую неделю, – продолжал он. – Прислуги здесь нет. Постоялицы сами заботятся об уборке, стирке, еде и других вещах. Это развивает умения и подходит для того, чтобы девушки могли работать в услужении – так будет со многими из вас, когда вы нас покинете, – он встал. – Мисс Неттлтон, я должен идти. Могу я поручить Сару вашим заботам?

- Конечно, мистер Харкурт.

- Спасибо. Я знаю, что не мог бы показать её лучшего примера благочестия и преданности долгу. До свидания, Сара. Надеюсь, наши усилия не пропадут даром.

Он вышел. Мисс Неттлтон показала Салли её комнату и нашла её всё, что нужно, чтобы начать здесь новую жизнь. Сестра выдала ей форменное платье, молитвенник, полотенце и две маленькие сальные свечи. Использовать их следовало экономно. Мисс Неттлтон предупредила – это на неделю, и больше ей не дадут.

Затем сестра-хозяйка, не утруждая себя извинениями, открыла узелок Салли и разложила его содержимое на кровати.

- Я должна посмотреть, что у тебя с собой, – объяснила она. – Мы не можем позволить тебе иметь что-нибудь неподобающее.

- А вы обыскиваете вещи всех девчонок, что сюда приходят, мэм?

- Слава Богу, да. Не только, когда они приходят, но и просто время от времени, чтобы убедится, что ни у кого нет ничего запретного. Никак не могу понять, как же… О Боже, не стоит думать об этом. Это сбивает меня с мысли.

- Думать о чём, мэм? – невинно спросила Салли.

- Нечего об этом говорить. Чем меньше разговоров, тем лучше для дела. О, Боже! – она посмотрела на старомодные часы, что носила на платье. – Уже почти два. Мы обедаем в два, так что мне лучше идти и дать тебе переодеться и прибрать вещи. В кувшине есть вода. За пять минут до обеда ты услышишь колокольчик. Кто-нибудь из девушек покажет тебе, где столовая. Не опаздывай или останешься без еды.

Когда мисс Неттлтон ушла, Салли хмуро покачала головой. Колдбат-Филдс[35] по сравнению с этим – просто дворец. Она уложила свои вещи, что сестра-хозяйка оставила на кровати. Она была рада, что принесла с собой совсем немного одежды и не взяла цветастый капор. Здесь нельзя носить такой, и Харкурт с хозяйками точно отобрали бы его.

Салли осмотрела выпавшую ей комнату. Здесь было четыре кровати – очень простые, с грубыми простынями и шерстяными одеялами. Рядом с каждой – маленький столик со с шкафчиком. Кроме этого, всю меблировку комнаты составляли умывальник и несколько стульев с плетёными сиденьями. Вокруг стояла жёсткая, почти болезненная чистота и порядок.

Девушка сложила свои вещи в шкафчик около кровати и переоделась в форменную одежду – грубое платье из серой шерсти, накрахмаленный белый передник и платок. Салли поежилась, снимая одежду – в комнате холодно и сыровато, а огня не было. Наконец, застегнувшись на все крючки и убрав волосы под платок, она подошла к окну.

Её комната была на втором этаже того, что называли «домом постоялиц» – то есть, того здания, что стояло левее. Окно выходило в сад, окружённый высокой кирпичной стеной с острыми пиками наверху. Ни дорожек из гравия, ни клумб, как во второй части приюта. Только тропинка, что вела к небольшому приземистому строению из жёлтого кирпича в дальнем левом углу сада. Должно быть, Харкурт считал, что уборная внутри дома – это слишком хорошо для кающихся грешниц.

Как и все окна в доме постоялиц, это было забрано толстой железной решёткой. Салли потрясла её на пробу, но та была слишком прочно закреплена, чтобы её можно было вынуть, не оставив следов, а прутья были слишком частыми чтобы через них могла пройти склянка с лауданумом.

- Вот ты где! – раздался голос.

Салли обернулась и узнала Флорри Эймс.

- Привет! – воскликнула она, радуясь о того, что встретила кого-то, кто был почти как друг. – Откуда ты узнала, что я здесь?

- Я видела, как мисс Неттлтон привела тебя сюда и подумала подняться, чтобы поздороваться. Я гадала, придёшь ли ты снова, после того, что случилось с Мэри.

- Не моё дело, что с ней стряслось, – беспечно отозвалась Салли. – Об это ведь пошло много сплетен, да?

- Сперва – да. Но сейчас все успокоились.

- Это и твоя комната тоже?

- Нет. Я живу в передней комнате на третьем этаже – ненавижу лестницы! Но лёгкой жизни тут искать нечего.

- А как ты сюда попала? – с любопытством спросила Салли.

- А как все девчонки попадают куда бы то ни было? – Флорри рассмеялась. – Либо ищут мужчину, либо бегут от него. Я бежала.

- Это был твой сводник?

- Нет-нет! Мужчины… Не пустишь в кровать – не оберешься проблем, а пустишь – так ещё хуже!

- Он бил тебя? – спросила Салли, вспомнив Круглоглазого.

- Я и без этого была сыта по горло. Не спрашивай больше – мне от одних мыслей о нём тошно. О! Колокольчик. Это зовут на обед.

Она провела Салли на первый этаж.

- Мы обедаем в том доме – мы называем его «конторой», потому что там у мистера Харкурта кабинет. И ещё там молельня, кухни и комната, где спит дежурная сестра. А в этом – только наши спальни и прачечная в подвале. Видишь дверь? Это единственный путь между обоими домами. На ночь его запирают, так что в «контору» не попасть. А если тебе нужно будет навестить сэра Гарри, то выходишь в сад через заднюю дверь.