Разбитый сосуд

- Обычно на это нужно несколько часов.

- Вот именно. Если Мэри приняла смертельную дозу, это было вскоре после десяти вечера, когда она отравилась спать.

- Я не знаю, как ты это делаешь! – МакГрегор вновь принялся мерить комнату шагами. – Похоже, в этом мире ничего, из чего ты не смог бы состряпать загадку. Если бы ты нашёл трубочиста в трубе, то тут же выдумал бы дюжину остроумных теорий о том, что он там делал. Хорошо – если Мэри не была самоубийцей, как она умерла? Весьма уважаемый врач засвидетельствовал, что девушка скончалась от отравления опием. Ты же не можешь думать, что он ошибся?

- В этом я не знаток. Но давайте предположим, что он прав. Продаётся ли опий в каком-то виде, что был бы сильнее чем лауданум?

- Да. Кендельские чёрные капли[30], например – они почти вчетверо сильнее обычного лауданума. Опиум можно купить и в пилюлях – в аптеке, у бакалейщиков, даже в пабах порой.

Джулиан задумался.

- Миссис Фиск говорила, что постоялицы закончили ужин в полдевятого, потом слушали чтение Библии почти до десяти. Предположим, что Мэри приняла смертельную дозу за ужином – могло ли воздействие не проявляться до того, как она отправилась в кровать?

- Полтора часа? Несомненно, не могло.

- Тогда, предполагая, что она была отравлена опием – или чем-то, что оказывает схожее воздействие – единственной возможностью остаётся лекарство. Его дала девушке миссис Фиск, а миссис Фиск не любила её – даже ненавидела. Из её показаний на дознании это очевидно.

- Если её отравила миссис Фиск, почему она не подумала о том, чтобы скрывать свою неприязнь?

- Не думаю, что это бы у неё получалось. Она пыталась говорить спокойно и кратко, но злоба всё равно прорывалась. Это очень злая женщина. Полагаю, она ненавидит всех постоялиц.

- Тогда почему она столько сил вкладывает в их спасение?

- Я не верю, что она хоть сколько-то думает об их спасении. Она трудится в приюте, во-первых, потому что преклоняется перед Харкуртом, как и весь ковен, что он собрал вокруг себя. А во-вторых, ей нравится помыкать постоялицами, ломать их дух, бравировать перед ними своей добропорядочностью. Это не искренняя доброта – только ненависть, фанатизм и негодование. Настоящая инквизиторша.

- Но это не объясняет, почему она зашла так далеко, что убила одну из девушек.

- Не объясняет. Но я думаю, она питала особую ненависть к Мэри, потому что та была молодой, красивой и благовоспитанной. И, конечно, за то, что Харкурт оказывал ей внимание. Он ведь так хотел нарушить её молчание и узнать, кто она.

- Ты же не предполагаешь, что между Харкуртом и миссис Фиск что-то было?

- Хотите сказать – любовная интрижка? Боже упаси, нет. Если бы вы видели её, вы бы не спрашивали. Но она всё равно могла ревновать. Женщине не обязательно иметь какие-то права на мужчину, чтобы ревновать. Если лекарство Мэри содержало яд, скорее всего, его подсыпала именно миссис Фиск. Но есть и иная возможность.

- Я мог бы догадаться, что так и есть.

- Я пропущу мимо ушей этот совершенно не ободряющий укол. Миссис Фиск упомянула, что Мэри была единственной, кто принимал это лекарство. По-настоящему дерзкий убийца мог бы отравить всю бутылку эликсира, а сестра-хозяйка – дать девушке яд, сама того не зная.

- Но убийца ведь не мог точно знать, что больше никто лекарства не принимает.

- Не мог. Именно поэтому он должен был быть дерзким и хладнокровным. Что ж, мистер Харкурт подходит под это описание.

- Харкурт? Но зачем ему убивать Мэри?

Джулиан сделал несчастное лицо.

- Честно говоря, я и представить не могу. Кажется, у него были все причины заботиться о том, чтобы она оставалась живой. Флорри говорила, что он надеется вернуть Мэри в её семью, и этим снискать благодарность. Также он мог рассудить, что спасение и исправление хорошо воспитанной молодой женщины придаст блеска его имени. И всё же, его действия были чертовски странными. Зачем ждать три часа, перед тем как звать доктора на осмотр тела? Зачем так спешить с дознанием?

- Это ожидаемо. Смерть постоялицы в таких обстоятельствах говорит не в пользу приюта.

- Да, это правда. Но почему бы не сделать всё честно и доказать, что в её смерти не было ничего подозрительного? Он наводит на плетень такую густую тень, что это вызывает только больше подозрений. И ещё один любопытный факт – приход Харкурта находится в Норфолке. Вы, должно быть, знаете, насколько распространён опий в Болотном графстве. Семьи выращивают маки в садах и делают настойки.

- И ты думаешь, что Харкурт – варщик опия-самоучка? Даже если так, это не объясняет, зачем ему убивать Мэри.

- Нет. Я боюсь, у меня масса гипотез, но очень мало фактов, что подкрепили бы их.

- Послушай, неужели ты собираешься метаться из-за этого дела как в лихорадке, влезть туда с головой и нажить себе неприятностей?

- Примерно в этом и состоит мой план.

- О, я уже знаю, что лучше не пытаться тебя удержать, когда ты закусил удила. Но я должен сказать – если ты хочешь докопаться до правды из любопытства, страсти к истине или чувства справедливости – это замечательно. Но не делай этого только из-за чувства вины. Что бы с ней не случилось, ты тут не при чем. Ты сделал всё, что можно было от тебя ожидать, чёрт побери, куда больше, чем сделало бы большинство.

- Но если бы я так не беспокоился о том, чтобы сохранить всё в тайне… Если бы я ничего не скрывал и показал миссис Фиск письмо, вместо того, чтобы строить из себя умника и посылать Салли…

- Тогда ты мог бы сделать всё хуже. Что было – то прошло, и не нам гадать, можно ли было это изменить. Это глупо, это пустая трата времени, так что хватить об этом.

Джулиан улыбнулся и тихо сказал.

- Друг мой, спасибо за это нравоучение. Вы доказали мне, что не все укрепляющие эликсиры бывают в бутылках.

- Хмф… Так что ты будешь делать теперь?

- Я нанесу визит Сэмюелю Дигби. Он судья, он выказывал интерес к этому делу, и он чуть меньше остальных считает Харкурта ангелом небесным. Если он окажется расположен поговорить, я покажу ему письмо Мэри и спрошу, что он думает.

Джулиан поднялся и собрался уходить, но вдруг замер и провел рукой вновь полок с книгами.

- Есть у вас под рукой Библия?

- Библия?

- Да. Я вспомнил кое-что, что хочу вам показать.

МакГрегор нашёл Библию и протянул гостю. Джулиан прошелестел страницами.

- Если помните, Мэри писала, что если адресат ей не ответит, она будет забыта как «покойница, как разбитый сосуд из Псалмов»? Я нашёл нужный псалом – вот он, тридцатый. Послушайте: «От всех врагов моих я сделался поношением даже у соседей моих и страшилищем для знакомых моих; видящие меня на улице бегут от меня. Я забыт в сердцах, как мёртвый; я – как сосуд разбитый. Ибо слышу злоречие многих; отовсюду ужас, когда они сговариваются против меня, умышляют исторгнуть душу мою»[31].

МакГрегор вздрогнул.

- Но… но это ничего не доказывает.

- Верно. Но у меня от этого всякий раз кровь стынет в жилах.