Страница 14 из 90
- Я знаю. Спасибо. Но я не думаю, что тебе стоит приходить... пока… пока всё не устроится. Это беспокоит маму. Она не знает, как это воспринимать. И ты прав – из этого не выйдет ничего хорошего.
Он стоял и смотрел на неё. На один ужасный миг. Ада подумала, что он может поцеловать её на прощание. Этого она бы не вынесла. Её самообладание было сильно, но не несокрушимо. Да и как иначе? Это же Чарльз, что учил её танцевать, ездить верхом, играть в пикет. Чарльз с его мальчишеским обаянием и уже не мальчишескими грехами, вспышками щедрости и неизменным эгоизмом. Она знала его лучше, чем себя. В конце концов, она была влюблена в него всю жизнь.
Он не поцеловал её. Просто сказал: «Тогда… до свидания», засунул руки в карманы и вышел так, будто ему было всё равно, куда идти, и что с ним станет.
Ада была рада, что Чарльз ушёл, но всё равно подошла к окну, чтобы бросить на него последний взгляд. Он как раз выходил из дома. «Тигр», что заигрывал со служанкой с другой стороны улицы, поспешил к кабриолету. Шёл лёгкий дождь, так что Чарльз опустил складную крышу над местом возницы, потом сделал шаг назад и вздрогнул.
На кожаной крыше зияли три разреза, складывающиеся в большую, жирную букву Р[18].
- Откуда эта чертовщина? – воскликнул Чарльз.
- Знать-не знаю, сэр. Хоть режьте, не знаю!
- Ад и проклятие! – зашипел Чарльз. – Вот как ты следишь за моим имуществом? Бога ради, мне стоило бы всю душу из тебя вытрясти…
На улице появились две почтенные пожилые леди. Чарльз унял гнев и буркнул что-то «тигру», который уже складывал крышу обратно. Чарльз прыгнул на место кучера, «тигр» взобрался на запятки, и кабриолет рванул с места, оставляя за собой клубы пыли.
Ада отвернулась от окна, хмуря брови. Она не удивилась, что Чарльз так разозлился. Он ненавидел находить царапины или вмятины на своём лёгком, стремительном, щегольском экипаже. Она подумала, что над кузеном так подшутил один из его знакомых. Но это очень странно. Шутка шуткой, но к чему портить кабриолет? А почему «Р»?