В самое сердце

Глава 25. Старый друг Брокера

Брокер пришёл в ужас от того, как обращались с гардеробом его господина, пока он сидел в тюрьме.

- Я бы никогда не стал так жечь утюгом, – качая головой, сказал он, глядя на одну из рубашек Джулиана. – Посмотрите, что стало с воротничком.

Джулиан не обратил на это внимания. Брокер посмотрел, как господин ходит по комнате туда и обратно, и спросил:

- Вас что-то беспокоит, сэр?

- Сэр Роберт сказал, что расследование перемещается в Лондон. Стало быть, в дело почти наверняка вступят ищейки с Боу-стрит.

- Думаю, под конец они точно появятся, – кивнул Брокер, – но если они вцепятся в меня, я скажу, что вы ничего не знали, когда брали к себе. Наплету им, что убедил вас, будто я человек честный.

- И выставишь меня дураком, – со смешком ответил Джулиан.

- Вы должны позволить мне прикрыть вас, сэр – зачем идти ко дну обоим?

Позвонили к ужину. Джулиан, несмотря на протесты Брокера, принялся переодеваться.

- Ты же знаешь, – заметил он, хмурясь, – твоё имя наверняка всплывало в газетах, когда там писали о дознании. Если лондонские полицейские их читали, они могут «вцепиться», как ты говоришь, в тебя ещё до того, как вообще начнут расследование.

- Необязательно, сэр. Они знают меня как Брокера, меня так называли, когда я карманничал. Они могут вовсе не знать имени «Стоукс».

- Слава Богу, что на дознании тебя всегда величали «Стоуксом», – Джулиан состроил печальное лицо. – Теперь мне нельзя будет называть тебя этим прозвищем. Они так тебе подходило.

- Мне оно всегда нравилось больше чем фамилии, сэр. Имени нужно что-то говорить о том, кто его носит, вот что я скажу.

- А за меня говорил костюм, о котором ты так печёшься – леди Тарлтон сравнила меня со зловещим чёрным вороном. Что же, могло быть и хуже. Представь, если бы я совал нос в их дела, нося красное, как малиновка с Боу-стрит, или имя вроде «Сайлас Ворп»[46].

Брокер моргнул.

- Откуда вы знаете мистера Ворпа, сэр?

- А ты его знаешь?

- Да, это же Опарыш, сэр.

- Прошу прощения?

- Так мы его называли с моими приятелями. Если бы вы видели его, то поняли бы, почему Опарыш. Он толстый, весь белый и мягкий, да ещё и лысый как бильярдный шар.

- Откуда ты его знаешь?

- Ну, между мной и вами, сэр, он был нашим мешком. Как это будет… скупщиком.

- Скупщиком краденого?

- Да, сэр. Он обычно сидел в ломбарде и там торговал честно. Иначе тот малый, что владеет ломбардом, вышвырнул бы его вон, а лавка Опарышу была нужна, чтобы выглядеть богато. Вообще-то у него ещё была своя хибарка, где он скупал у нас товар, но порой мы тащили добычу ему прямо в ломбард – разные мелкие вещи, вроде промокашек или луковиц, которые надо быстро с рук сбыть. Он их брал и никогда не задавал вопросов. И никогда не давал честную цену, но что тут поделаешь? Поймай нас с таким уловом, тут же посадили бы на пансион[47].

- Ты знал, что владелец этого ломбарда – Крэддок?

- Нет, сэр, – Брокер был здорово удивлён.

- Он думает, что Ворп – совершенный глупец, но честный.

- Ну так он дважды неправ, сэр. Мистер Ворп не глуп и не честен. Он всё замечает, мистер Ворп. И память у него удивительная – поглядит на луковицу или шандал или ещё какой наш улов и сразу вспомнит, откуда он у него, будто это было вчера.

- В самом деле? Брокер, я думаю, самое время поведать тебе, что я узнал, пока ты был… на пансионе. Но это – строго между нами, – он рассказал, как Крэддок заполучил письма Джеффри и как шантажировал Фонтклеров.

- Чего я не понимаю, – закончил он, – так это, почему мистер Ворп, что, по твоим словам, помнит всё и вся, ничего не мог сказать о том, кто заложил ему эту шкатулку.

- Наверное, он был уверен, что она краденая, сэр, и не хотел сдавать вора. Он же с нас кормился, сэр. Никто ему ничего не будет носить, если узнают, что он растрепал имена своих ребят.

- Ты осознаёшь, что говоря о ворах, всегда называешь их «мы»? Ты всё ещё считаешь себя одним из них, верно?

- Непросто с этим расстаться, сэр. Я хочу сказать – когда ты в семье, то ты будто в другом мире – там, где все члены семьи – твои друзья, а все остальные – враги. Но я не скучаю по этому, сэр, и не хочу к этому возвращаться. Да чтоб мне ослепнуть, если хочу!

- Я верю тебе.

- И ещё, сэр, я думаю, что мистер Крэддок мог бы заставить мистера Ворпа расколоться, если бы надавил. Но мистер Ворп всегда строит из себя дурака, – Брокер многозначительно качнул головой. – Скорее всего, мистер Крэддок поверил, что у того и правда глухо с тем, чтобы вспомнить про шкатулку.

- Брокер, – задумчиво протянул Джулиан. – а Ворп знает, что ты бросил воровство?

- Не знаю, как бы он мог об этом узнать, сэр. Он, конечно, меня не видел почти два года, но может быть думает, что я угодил в казённый дом или записался в мореходы – то есть, думает, что выслали за море, я имею в виду.

- А он знает тебя как Томаса Стоукса или только как Брокера?

- О, только как Брокера, сэр.

- Стало быть, даже если он читал в газетах об убийстве, он никак не сможет связать его с тобой.

- Скорее всего нет. Вы что-то задумали, сэр?

- Да, – сказал Джулиан, его глаза засветились. – Да, задумал.

В гостиной, где все собрались перед ужином, мисс Крэддок спросила Джулиана о том, как идёт расследование.

- Я ещё не говорил этого сэру Роберту, – ответил Кестрель, – но завтра я собираюсь поехать в Лондон и искать там.

- Забавно. Я тоже завтра собираюсь в Лондон, – она покраснела и заторопилась объяснить. – Мне нужно много всего купить перед свадьбой и уехать из Беллегарда после всего, что случилось, на несколько дней. Я хотела устроить мисс Притчард небольшой отпуск, и леди Фонтклер разрешила ей поехать со мной – ради приличия и для компании. Отец не поедет – думаю, он хочет остаться тут, чтобы следить за Фонтклерами и расследованием, – она остановилась, чтобы перевести дыхание. Джулиан подумал, что она назвала ему решительно все возможные причины для своего путешествия, кроме настоящей. – Вы должны позволить мне пригласить вас в наш экипаж, – добавила она. – Это новое четырёхместное ландо, очень удобное. Если погода будет хорошей, мы сможем откинуть верх.

- Это будет прекрасно. Спасибо.

Про себя он подумал, что путешествовать в одиночку вышло бы намного быстрее. В компании двух дам странствие может затянуться на весь день – не получится гнать лошадей и придётся останавливаться на каждом постоялом дворе, чтобы все подкрепили силы чашечкой чая. Но всё же он решил ехать вместе с Мод. Он подозревал, что она затеяла какую-то сложную игру и ей может потребоваться помощь.

Вошёл сэр Роберт, и Джулиан извинился, сказав, что должен поговорить с ним до ужина. Мод смотрела, как Кестрель отходит в сторону с сэром Робертом – эти двое вместе вышли из гостиной.

Хью наблюдал за мисс Крэддок и Кестрелем. Он не мог отвести взгляд от парочки, что разговаривала, склонив головы друг к другу. Отчасти им руководила ревность, отчасти – желание понять мисс Крэддок, которая становилась для него всё более мучительной загадкой.

Сегодня днём они ездили верхом – вдвоем – но эта прогулка оставила Хью ещё более сбитым с толку и неудовлетворённым. Кажется, они никогда не станут близки. Они много говорили, но она всегда держалась с вежливой, сводящей с ума отстранённостью. Она очаровывала его тысячей способов, не пытаясь делать этого и даже не замечая. Он страстно желал заглянуть в её сердце, но оно было закрыто для него. Теперь его терзали сомнения в том, не завладел ли ключом Джулиан Кестрель.