В самое сердце

Глава 20. Список подозреваемых

- Ну что же, начнём, – сказал МакГрегор, рухнув в уютное мягкое кресло. – Кого из Фонтклеров вы уже записали в хладнокровные убийцы?

Они с Джулианом сидели в задней гостиной. Это была холостяцкая комната, маленькая и уютная, с мебелью достаточно старой, чтобы можно было безнаказанно обращаться с ней без лишней осторожности. Джулиан, вытянув ноги, устроился в кресле-качалке.

- Я ещё не решил. Пока что я совершенно открыт и беспристрастен в своих подозрениях. Суть в том, что обвинить можно любого из Фонтклеров, кроме Хью.

- Вы понимаете, что говорите? По вашим словам, член чрезвычайно уважаемой старинной семьи – семьи, что породила героев войны, членов парламента, цвет сельского общества – преступник. Более того – не сразивший свою жертву в честном бою, а трусливый вероломный убийца, что бьёт кинжалом в спину и лжёт! Я знаю Фонтклеров около тридцати лет. Сэр Роберт – один из самых честных и совестливых землевладельцев, что вы когда-либо встретите. Леди Фонтклер обожает весь приход. Она знает по именам всех в Олдертоне, а для тех, кто попал в беду, у неё всегда найдётся доброе слово и открытый кошелёк. Остальные… Что же, у них есть свои недостатки, но я не верю, что кто-то из них – убийца, и не поверю, пока не увижу веские, неопровержимые доказательства.

- Хотел бы я их иметь. Но то немногое, что мы сегодня узнали, порождает больше вопросов, чем разрешает, – он рассказал МакГрегору, чем поделились Фелтон и миссис Уоррен.

- Похоже, нам очень мало известно. А вы всё равно убеждены в виновности кого-то из Фонтклеров.

- Или мистера Крэддока.

- Отлично, изложите всё, что у вас есть против каждого из них. Я слушаю.

- Слушаете в очень воинственном расположении духа и готовы вцепиться в каждое слабое место моих измышлений, как разозлённый шотландский терьер.

- Если вы не хотите услышать честного мнения, вам лучше придержать свои измышления при себе.

- Я хочу. Потому и пришёл.

- Ну так начинайте, – проворчал МакГрегор.

- Думаю, неважно, с кого начинать. Пусть первой будет леди Тарлтон – хотя я сомневаюсь, что она бы оценила такую честь, окажись она тут. Никто не может подтвердить, где она была между половиной пятого и шестью. У неё серьёзный порез на руке, который она объясняет тем, что уронила ножницы для вышивания и порезалась, когда поднимала их. Я видел эти ножницы – они погнуты и поцарапаны – чтобы прийти в такое состояние от падения, им нужно было рухнуть в бездну.

- И вы предполагаете, что на самом деле она порезала руку, когда закалывала девушку?

- Я лишь говорю, что это возможно. Вы сами говорили, что убийца мог быть женщиной. И вы сказали, что нет способа определить вся ли кровь на кровати и умывальнике принадлежала жертве.

- Есть у вас предположения, отчего леди Тарлтон настолько потеряла голову, что набросилась на юную девушку с ножницами?

- Мотивы – это ахиллесова пята моих построений. Мы не знаем, кто эта девушка, не знаем ничего о ней – как я могу предположить, почему кто-то захотел убить её? У леди Тарлтон дьявольский характер, она была в ярости от грядущей свадьбы Хью и мисс Крэддок ещё того как я приехал в Беллегард. Я легко могу представить, как она прибегает к насилию, чтобы остановить её – но как убийство посторонней девушки может помочь этому? Разве что отсрочить на время. Не могу представить сэра Роберта, что устраивает свадебные торжества для своего наследника, пока над его домом и деревней витает призрак нераскрытого убийства.

- Это правда, леди Тарлтон как с цепи сорвалась, услышав о свадьбе Хью. Но этого от неё можно было ждать. Крэддок был беллегардским конюхом, много лет назад – думаю, вы знаете. Это не может не раздражать их всех.

- Гэй говорил, что Крэддока уволили именно из-за леди Тарлтон. Вы не знаете почему? Ведь вы живёте в Олдертоне достаточно, чтобы помнить Крэддока-конюха.

- Я помню, что слышал о том, как его прогнали, но никто не называл мне причин, а я не спрашивал. Фонтклеры могут делать в Беллегарде и за его пределами то, что им нравится. С ними нельзя не считаться, Кестрель. Немногие отважатся обвинить одного и них в убийстве. Вы увидите на дознании. Попомните мои слова – коронер будет с них пылинки сдувать. Вы не услышите, как он требует от леди Тарлтон объяснить, откуда у неё порез.

- Вот вам и правосудие, – иронично заметил Джулиан.

МакГрегор не мог возразить. Никто не может, не покривив душой, сказать, что английская Фемида носит повязку на глазах. Если Кестрель хотя бы намекнёт на виновность кого-то из Фонтклеров, ему придётся пробиваться сквозь все возможные сомнения. Малейшая слабина – и высота положения защитит Фонтклеров от возмездия, хотя подозрения и сплетни могут отравлять их жизнь ещё несколько поколений.

Джулиан нарушил молчание.

- Вы знаете что-нибудь о муже леди Тарлтон? Как я понимаю, он живёт за границей.

- Живёт и уже давно. Кажется, она не слишком-то истосковалась по нему. Она получила большое состояние и его дом в Саффолке – хотя никогда не ездит туда. Если вы спросите меня, то она всегда считала себя в первую очередь, одной из Фонтклеров, и только вторую – если не в третью или четвёртую – женой сэра Бертранда. После того как он уехал – а может быть даже до этого – она стала проводить почти всё время в Беллегарде, лишь во время сезона уезжая в Лондон. Думает, что знает, как управлять этим имением лучше, чем леди Фонтклер. Вечно говорит ей, что делать, но леди Фонтклер, добрая душа, хотя бы делает вид, что внимает ей.

- Между леди Тарлтон и сэром Бертрандом были ссоры?

- Постоянно. Она вечно высмеивала его на людях, выставляя его трусом и слабаком. Которым он и был, не могу отрицать, иначе не позволял бы ей вить из себя верёвки. И она была очень расточительной. У Тарлтона был толстый кошелёк, но она постоянно устраивала ему кровопускание, а он не мог понять, на что уходят деньги. Не могу сказать, что она потратила их просто назло ему, но такая невоздержанность в тратах водится за Фонтклерами. Вы же видели Гэя. Отец Изабель тоже был таким.

- Саймон?

- Именно. Двоюродный брат сэра Роберта – но они словно небо и земля. Саймон никогда не жил по средствам. Всегда пытался подражать тем, у кого доход выше в десять раз. Он женился на женщине, у которой ума было не больше чем у него, и вместе они задумали разбогатеть, благодаря плантации на Барбадосе. Но дело не пошло. Они вернулись домой бедными как церковные мыши и с дочкой на руках. Бог знает, как они справлялись. Жили они в Лондоне, так что я нечасто их видел. Я думал, они занимали у сэра Роберта. Хотя мне жаль об это говорить, я не могу умолчать о том, что Саймон ввязался в дела…

- Не совсем честные?

- Вероятно. Они были не очень щепетильными, Саймон и миссис Саймон. Не хочу говорить плохо о покойных, но хорошо, что Изабель теперь живёт не с ними, а сэром Робертом и леди Фонтклер.

- Интересно, есть ли во всём этом что-то, что поможет пролить свет на убийство?

- Это древняя история по большей части. Я не вижу, как это может быть связано с преступлением, что совершено вчера.

- Корни некоторых преступлений тянутся к событиям, что случились десятки, а то и сотни лет назад. В Италии, где я немного жил, ссоры часто переживают ссорившихся и передаются из поколения в поколение, как фамильное серебро. Не берите в голову, давайте вернёмся к моим соображениям против Фонтклеров. Мы уже говорили о Гэе. У него нет алиби на интересное нам время. Ещё мальчишкой он жил в той комнате и не раз незаметно покидал её – хотя обычно через окно, а убийца этого сделать не мог. Он очень остро отреагировал, когда увидел тело девушки. И я не знаю, имеет ли это какое-то значение, но он выходил на улицу прошлой ночью, когда был страшный ливень, и испугался, когда, вернувшись в дом, столкнулся со мной уже на рассвете. Опять-таки, нет мотива, но очень клонит поразмышлять о любовной ссоре или сорвавшемся соблазнении. Хотя я не знаю, почему мы должны распространять подозрения такого рода лишь на Гэя. Полковник Фонтклер, как известно, тоже питает слабость к молодым пташкам – то есть, совсем юным девушкам.