В самое сердце

- Ещё мы узнали, что она меняла лошадей в Хаммерсли по дороге из Лондона. – Напомнил Джулиан. – Если она приехала из Лондона, то должна была сменить лошадей хотя бы дважды. Конюхи и кучеры могли её запомнить. Должна же она была хоть парой слов переброситься с хозяевами постоялых дворов или попутчиками. Кроме того, её могли запомнить у платных ворот[44].

Сэр Роберт кивнул.

- Один из особых констеблей должен будет проследить её путь до самого начала. Он должен заезжать на каждый постоялый двор и платные ворота, через которые она проезжала, и узнать всё возможное о том, кто она, зачем сюда ехала и были ли у неё спутники. В конце концов, узнав, откуда она прибыла, мы сможем навести справки там.

Джулиан не надеялся, что по пути девушка рассыпала за собой хлебные крошки. Она явно хотела скрыть свою личность и своё путешествие в тайне. Она даже не назвалась никому в Олдертоне, переночевала в удалённом коттедже, а на следующий день покинула его ранним утром, чтобы появиться в Беллегарде будто по волшебству уже к вечеру. С другой стороны, у неё была приметная и привлекательная внешность. Кто-то где-то мог подметить что-то важное. Конечно, если она приехала из Лондона, найти её следы там будет под силу лишь дьяволу. Придётся давать объявления, обещать награду. И полицейские с Боу-стрит почти наверняка за это возьмутся.

Пока что Кестрель решил отрешиться от этих мыслей. Теперь ему нужно поехать в Олдертон и посмотреть, как устроили Брокера. Он решил оставить миссис Уоррен в покое до завтра – ей нужно немного отойти от сегодняшнего допроса. Кроме того, он должен выполнить обещание, что дал доктору МакГрегору. Ему нужен долгий и обстоятельный разговор о Фонтклерах.

Джулиан решил не ехать в деревню по главной дороге, а прогуляться через угодья – густой лес к северу и северо-западу. Возможно, именно этим путем девушка и добралась до Беллегарда. Если идти по главной дороге, не миновать самого центра Олдертона, где её точно бы заметили. Конечно, она могла обойти деревню с юга и попасть в Беллегард через парк, английский сад и оранжерею. Но в лесу было меньше людей, там проще спрятаться, а потому он явно больше бы привлёк девушку, что так заботилась о секретности.

Интересно, откуда она могла знать путь, который выбрала – каким бы он не был. Она ведь спрашивала миссис Уоррен, в какой стороне Беллегард, как будто вовсе не знала этих мест. Быть может, это убийца встретил её, показал дорогу? Или она сама спросила у кого-то, в какую сторону идти? Но если последнее окажется правдой, то где искать этого «кого-то»?

Дорога до Олдертона через угодья заняла почти час, но Кестрель шёл медленно, изучая места, мимо которых проходил. К счастью, погода оставалась хорошей, и солнце помогало Джулиану находить нужную дорогу в лабиринте извилистых тропинок. Тут и там виднелись сломанные ветки и примятые листья – это позволяло предположить, что недавно кто-то здесь проходил, но ночной дождь смысл все следы. Время от времени деревья расступались, образуя полянки. Должно быть, на одной из таковых и побывал вчера Крэддок.

Он вышел из угодий около ручья, что бежал вдоль главной дороги. Рядом со старым, заброшенным зданием, что в прошлом явно служило мельницей, нашёлся мостик. Джулиан пересёк его и прошагал четверть мили по дороге, повернул на юго-восток, и вскоре оказался в Олдертоне.

Здесь уже появились любопытствующие. Люди появлялись из домов и прекращали работу, чтобы поглазеть на него с безопасного расстояния – видимо, на тот случай, если он окажется драчливым или сумасшедшим – ведь вся деревня знала, что убитую девушку нашли в его кровати, и что его камердинер брошен в тюрьму по подозрению в убийстве. Стараясь на обращать внимания на наблюдателей, Кестрель добрался до сапожной мастерской Синдерби и сказал ему, что хочет повидаться с Брокером.

Брокеру выделили отдельную камеру – и это к лучшему, ибо камеры здесь едва ли составляли десять футов в ширину. Камера походила на улей с небольшой сводчатой крышей и дверьми, запертыми на замок. Единственным источником света служили две маленькие щели высоко в кирпичной стене. У одной стены лежал соломенный тюфяк, с другой – импровизированная уборная. Запах стоял отвратительный.

- Вам не стоило сюда приходить, сэр, – поприветствовал Джулиана Брокер.

- Ни одному человеку не стоило оказываться здесь. Но если ты провёл тут ночь и день, дерзну предположить, что вынесу пару минут.

- Тут не так плохо, сэр. Бывали у меня гнёздышки и похуже. Вчера был обогрев, – он указал на маленькое прогоревшее кострище, – и кормёжка отличная, –добавил он, – думаю, вам нужно будет вычесть это из моего жалованья, сэр.

- Вычесть что? – невозмутимо переспросил Джулиан.

- То, на что вы раскошелились за меня. Я же не олух какой, сэр, в холодной с детства бывал, и знаю, что там не живут так шикарно, если только кто тюремщика не подмаслил. И вот что я скажу – вам стоит удержать это из моего жалованья, сэр, потому что если бы я не попытался облапошить сэра Роберта, то не попал бы сюда.

- Мне неважно, как именно ты проложил себе путь в этот Эдемский сад. Я не хочу, чтобы ты вышел отсюда больным или бесполезным. А значит, я должен позаботиться о том, чтобы ты здесь жил получше сточной крысы.

- Но это не значит, что я не должен заплатить за это, сэр.

- Я отказываюсь с тобой спорить. Это глупо, недостойно, и я больше не желаю об этом слышать.

Брокер сдался.

- Как ваша охота, сэр?

Джулиан рассказал всё, что узнал об убитой девушке.

- И она говорила с иностранным акцентом, – закончил он, – но, конечно, это лишь предположение. Если уж она скрывала лицо вуалью, то почему бы не изменить и голос?

- Это старый трюк, сэр, – согласился Брокер.

Появился Синдерби и сказал, что должен запереть тюрьму, чтобы вернуться к расследованию.

- Я зайду завтра, – пообещал Джулиан.

- Я думаю, не стоит, сэр. Иначе потом мне придётся стирать и сушить ваш костюм несколько дней.

- Думаю та девица, Молли, будет счастлива помочь тебе. С тех пор, как тебя увели сюда, она столько плачет, что её стило бы просушить саму.

Выйдя из тюрьмы, Кестрель заморгал – во тьме глаза отвыкли от солнца. Неподалёку собралась небольшая толпа. Джулиан снял шёлковый цилиндр и ответил зрителям поклон, отчего они в смущении разошлись. Криво улыбнувшись, он обернулся к Синдерби и спросил, где живёт доктор МакГрегор.