Страница 6 из 60
– И что сказал?
– Роговица зарубцевалась, но с ее помутнением уже ничего не поделать. Все дело в кварце: он исполосовал глазное яблоко.
– Это можно вылечить? – взволнованно сглотнула я. – Может, есть какая-нибудь операция или терапия...
– Да, есть. Можно хирургически удалить бельмо или пересадить донорскую роговицу, но Одри... – Сэм оглянулся на лестницу и понизил голос. – То, что было в порошке Ферн, буквально выжгло зрительные нервы. Их невозможно восстановить.
Я судорожно вздохнула и повернулась к Сэму спиной, чтобы он не видел, как исказилось мое лицо. Каким бы бесчувственным он не казался, Сэм тоже переживал за Коула. Он заботился о нем. Чего ему стоило сымитировать нападение на Коула во время их дежурства, чтобы его слепота превратилась в «ранение на службе» и подошла под условия страховки. Так из участка Коула отправили не в увольнение, а в «безвременный отпуск», что, конечно, не меняло дело в корне, но звучало гораздо приятнее. И все же иногда даже Сэм не брезговал напомнить мне, что именно я – причина всему этому. Он делал это ненароком, беззлобно, но именно такие случайности и резали меня без ножа. Особенно когда он говорил вещи вроде этой:
– По словам Стюарта, глаза Коула выглядят так, будто он десятки лет проработал на химическом производстве. Способа обращать вспять такие повреждения попросту не существует. Он пытался выведать, как такое могло произойти, но не говорить же ему, что все дело в междоусобной войне ведьм, а Коул просто попал под раздачу?.. – Сэм вдруг замолчал, видимо, опомнившись, и прочистил горло. – Но, знаешь, я бы не стал вот так на слово доверять этому Стюарту. Тот еще проходимец! Это ведь он подделывал Коулу документы на ежегодных скринингах, ты в курсе? Даже страшно представить, сколько они с Гидеону отвалили ему за сокрытие синдрома Аспергера. Впрочем, я даже не догадывался, что Коул аутист, пока он сам не рассказала. Думал, что просто чудик...
– Коул не аутист и не чудик, – огрызнулась я, решив, что с меня довольно, и быстро минув гостиную. – Коул охотник на ведьм и мой атташе! Проследи, чтобы он поел и снова не удрал к озеру без сопровождения. Нимуэ только и ждет, когда он окажется в ее водах.
Сэм притих, ничего не ответив. Проходящий мимо Штрудель потерся о мои ноги, протяжно мяукнув, и я наклонилась, чтобы почесать его за ушком, а затем открыла дверь и ступила за черту из железной стружки и битого стекла.
– Верни мое тело туда, где вязь и маяк ждут меня. Сохрани кости, плоть и кровь, без ошибок и следов.
Последние слова были чистой импровизацией – мне пришлось дописать их к заклятию после того, как я случайно оказалась в дебрях Аляски перед берлогой гризли. Надеясь, что новые меры предосторожности меня не подведут, я задержала дыхание и позволила вихрю из магии поглотить меня, мгновенно растаяв на крыльце особняка, но очутившись там, где ревела магнитола и стоял запах свежей выпечки.
– Ты только что отъехала от заправки? – догадалась я, лицезря, как Зои уминает булочку с джемом, не отрываясь от дороги. На ее коленях лежала плетенная джу-джу, набитая кроличьим мехом и вороньими косточками с прядью моих волос. Маяк сработал безошибочно. – Хорошая идея была с куклой. Даже не тошнит почти. О, мы подъехали к городу...
– Ага, – промычала Зои, вытирая рот от крошек. – Ты перенеслась в машину на полном ходу. Это успех. В такие моменты я завидую Верховным. Ну что, как там Коул?
Голова все равно кружилась, как флюгер, но это было не сравнить с первым разом, когда меня рвало еще неделю после перемещения. Приоткрыв окно, чтобы вдохнуть свежего воздуха и рассмотреть пригород Филадельфии, состоящий их маленьких коричневых домиков, я достала пачку ментоловых сигарет и закурила.
– Держится бодрячком, но мы оба знаем, что он чувствует на самом деле. Из-за нашей связи иногда это чувствую и я. Оно проступает, как кленовый сок сквозь кору... Тебя в детстве когда-нибудь забывали в кромешной темноте? То, что испытывает Коул, очень похоже на это.
Зои бросила на меня хмурый взгляд. Затянув в легкие дым, я выпустила его в окно, уже почти не кашляя. Горечь табака во рту отвлекала от горечи слез, но, тут же напомнив себе о миссии, я взбодрилась и улыбнулась во весь рот.
– Хочу кабриолет.
– Кабриолет? – переспросила Зои. – Еще неделю назад ты хотела Форд – мы угнали Форд. Кабриолет был до этого. Дважды. Сколько можно?
– Прошлый кабриолет выбирала ты, а теперь хочу выбирать я. Синий! Однозначно синий. Лучше всего Камаро.
Зои закатила глаза, но смирилась с моей прихотью и щелкнула пальцами. В боковом зеркале я увидела, как преобразился наш красный авто, записанный на имя какого-то Дрейка, которого мы хорошенько обработали в кафе неделю назад. Теперь машина выглядела так, будто сошла со страниц ретро-журналов. Заерзав в неудобном узком сидении, я буркнула:
– Это всего лишь морок. Совсем не то.
– Какая разница? На вид-то Камаро. Хватит уже воровать! Хочешь, чтобы нас и в Пенсильвании объявили в розыск? Удариться в клептоманию, как, впрочем, и во вредные привычки – не лучший способ решить свои проблемы.
– Да, но лучший способ поднять себе настроение.
– Когда Коул узнает...
– Я справляюсь, как могу. Мы уже второй месяц колесим по Америке! Неужели я не имею право хоть на какой-то отдых? Уж не тебе меня судить, – хмыкнула я, кивнув на сумку Зои на заднем сидении, где по-прежнему покоился череп Мари Лаво, набитый таким количеством кокаина, что хватило бы на всю армию США. – Итак... Что за ведьмака ты нашла?
Я затушила сигарету о грань окна и заискивающе взглянула на Зои, стараясь не замечать, как с каждым днем у нее кончается терпение. Молча ткнув пальцем куда-то вперед, она включила поворотники.
– Бар под названием «Бар»? - прочитала я с вывески, прищурившись. - Серьезно? Им срочно нужен новый креативный директор.
Место и впрямь выглядело захудалым: прогнивший порог, скопище мотоциклов вдоль парковки, обклеенные плакатами стены и шумная компания татуированных мужчин, курящих за торцом. Полный набор.