Страница 14 из 60
Прикусив внутреннюю сторону щеки, я повернула голову и посмотрела туда, где снова заплясали ведьмы, окружая мужчину, выведенного Авророй в самое сердце шабаша. Повернув его к себе и поцеловав так требовательно, будто он и впрямь был ее единственной любовью, Аврора размазала свою помаду по его лицу и надавила ему на затылок, заставляя опуститься коленями на алтарь.
Скрепя сердце, я убрала навахон.
Зои кивнула, давая понять, что я поступаю правильно, и двинулась в обход костра, как мы и планировали. Я же привалилась спиной к жесткой коре дерева и принялась ждать конца ритуала, остужая свою ярость глотками холодного воздуха.
— Дух Воздуха сторожевой башни Востока, услышь: да начнется следующий цикл! — крикнула Аврора, встав позади жертвы и погрузив пальцы в его смолянистую гриву. Ветер будто действительно ожил, растрепав мои волосы, и я услышала шорох листвы за спиной. — Дух Огня сторожевой башни Юга, услышь: да продлится великолепие наше! — Игривый ветер сменился жаром и забрался мне под одежду, будто меня окунули в горячую ванну. — Дух Воды сторожевой башни Запада, услышь: да станет это началом золотого нашего века! — Огонь в костре вспыхнул синим, и я почуяла запах соленого моря, но он быстро сменился на запах сена и цветочной пыльцы. — Дух Земли сторожевой башни Севера, услышь: врагам не сразить нас!
Ковен отвечал ей эхом, повторяя то же самое, но на разных языках. Латынь, валлийский и немецкий смешались вместе. Мужчина приоткрыл рот, будто хотел пить, и его глаза закатились. Я так и не решилась дочитать до конца этот ритуал Авроры в ее главе Шепота, поэтому не знала, чем все закончится. Любопытство смешалось с ужасом, и отвести глаза стало невозможно. Я оцепенела, борясь с отвращением к самой себе и странным, клокочущим восхищением внутри. Магия Авроры, — темная, трепещущая, — была заразна.
— Избранный Говард, кровь твоя — семя, — сказала она. — Идунн благодарит тебя за жертву.
В ее руке блеснул золотой серп, похожий на тот, которым состригают пшеницу. Только меньше раза в три, еще более округлый и идеальный для того, чтобы обогнуть чью-нибудь шею и отделить голову от туловища.
— Ave Idu Я едва не вскрикнула, зажав себе рот ладонью. Горячая кровь выстрелила на гранитный камень и тонкое платье Авроры, расцветая на ткани бутонами роз. Мужчина закряхтел, задрожал, но она не дала ему свалиться на алтарь плашмя. Вместо этого Аврора продолжала удерживать его за волосы, пока прислужница Виена ловила кубком багровые ручейки, смешивая вино с кровью и превращая его в магический элексир. Наполнив тот до краев, а мужчину осушив до капли, Виена отступила и отдала кубок Авроре. Та пинком отбросила тело мужчины в сторону, как выпотрошенную свиную тушку. Оно скатилось с алтаря и скрылось в траве, а ковен, разомкнув плотное кольцо, пропустил Аврору к многовековой иве. — Даруй нам плоды свои, вечная дева Идунн! И она опустила весь кубок, выливая жертвенную кровь в почву и ивовые корни. — Вечная дева Идунн! Дерево задрожало, завибрировало, как и земля под моими ногами. Я ахнула и попятилась, лицезря, как на его разветвленных, голых ветвях распускаются зеленые листья, а следом за ними зреют молодые, сочные яблочки. Весь ковен захлопал в ладоши, заурчал, когда первый плод, доспев за считанные минуты, сорвался с ветви и покатился по изумрудной траве. Ярко-желтый, будто из золота, он блестел так, что отражал лицо ведьмы, что подняла его и протянула Авроре. Она взяла яблоко и вскинула его высоко над головой, как победное знамя, а затем, когда на иве созрели и остальные, рассыпаясь дождем, поднесла его ко рту и надкусила. Вместо сока оттуда брызнула кровь, и Аврора размазала ее по подбородку, утоляя животный голод плодом смерти, похожим внутри на сырое мясо, выеденное червями. Меня едва не стошнило. — Ave Idu Аврора съела яблоко до косточек и облизала пальцы, причмокивая. Кровавый фруктовый сок затопил ее лицо, превратив его в страшную маску. Жалея, что я не прочла об этом ритуале раньше и оказалась не готова к такому зрелищу, я крепче прижала к себе навахон Коула, немо молясь, чтобы план Зои сработал. Вытерев шелковым рукавом перепачканный рот, Аврора привстала на носочки и потянулась ввысь. Тут же зазвучала скрипка, льющаяся отовсюду и ниоткуда разом. — Светла, как ночь ее страны... Вся глубь небес и звезды все в ее очах заключены, — замурлыкала Аврора себе под нос стихотворение Байрона, смакуя во рту медный привкус и подставляя лицо лунному свету, пока перебирала в пальцах мой жемчуг, бесчестно окропленный кровью тоже. Момент настал. — Север вас не услышал, Аврора! Я не узнала собственный голос, окрепший в тот самый миг, как к горлу вместе с желчью подступила злость. Перед глазами предстало исхудавшее лицо Коула, прячущего от меня свой побелевший взгляд, и, вернув себе решимость, я выскочила из зарослей вишни, пряча за спиной не только меч, но и серебряные спицы. — Percutiet! Я швырнула их, тонкие и длинные, в хоровод из ведьм, но никто даже не заметил этого. Когда спицы пронзили шеи нескольких сестер, и те упали замертво, остальные просто перепрыгнули тела и понеслись дальше, кружась. Танцы продолжились, как ни в чем не бывало, а я осталась стоять со сверкающим навахоном в руке, обескураженная. — Что за?.. Меня оглушил их смех, и выстрелили бутылки с шампанским, распиваемые прямо из горла. Кровавое жертвоприношение превратилось в девичник, и несколько ведьм, держась за руки, пробежали мимо меня, даже не взглянув.