Страница 58 из 62
Он целует меня в висок и проходит в спальню. Берет в ладонь пух и через пару секунд сдувает его обратно на подоконник. Трогает выпотрошенные подушки, вспоротый матрас, зияющую дыру монитора.
— Сын шакала…
— Ты его чувствуешь? — негромко спрашиваю я.
— Да, — с отвращением бросает Зейн. — Грязная магия, черная.
Не тороплю его и, опираясь на дверной косяк, отсчитываю минуты. Наконец джинн оборачивается. Прищуренные глаза вновь горят, и впервые за все дни, что я его знаю — не от возбуждения.
— Поехали.
Мы мчимся по улицам, поворачивая туда, куда указывает Зейн. Он обнимает меня, сидя сзади на мотоцикле, и я вспоминаю, что однажды все это уже было: дорога, его горячие ладони на моем животе, зашкаливающий спидометр. Тогда я вырвалась из его рук, оставив одного мчаться в ад на максимальной скорости, теперь же мы едем по этому маршруту вместе.
— Налево.
Пересекаем площадь и останавливаемся на светофоре. Мигающий красный сменяется зеленым и, немного подумав, Зейн произносит:
— Сейчас прямо.
Вскоре мы выезжаем на шоссе. Поворачиваюсь к джинну.
— Он не в городе?
— Похоже, что нет. — Качает головой Зейн. — Но мы приближаемся.
Через двадцать километров он показывает на небольшой придорожный мотель недалеко от трассы.
— Здесь.
Снизив скорость до минимума, медленно подъезжаю к мотелю и паркуюсь. Меня трясет при мысли о том, что мы нашли Асафа, но я стараюсь не выдать свой страх. Черт возьми, я просто устала бояться и лишь нервно улыбаюсь, думая о том, что скоро все решится. Как именно — другой вопрос.
Мы крадемся вдоль покрытого красной черепицей длинного одноэтажного здания с рядом дверей. Зейн останавливается у одной из них и тянется к ручке. Я перестаю дышать. Он вот-вот повернет ее и войдет внутрь. А что, если Асаф не спит? Что, если в эту секунду он стоит с другой стороны и прислушивается к нашим шагам? Ладони потеют, пульс учащается. От напряжения сводит челюсть, костяшки сжатых в кулаки пальцев белеют.
Чуть помедлив, Зейн отходит от двери и идет к следующей. Я выдыхаю, но спустя мгновение все повторяется. Он опять ненадолго замирает, не касаясь ручки. Когда я уже собираюсь отойти и от этой двери, уверенно открывает ее и входит внутрь. Застываю на месте, ожидая нападения или крика, но ничего не происходит.
— Ли, ты можешь войти, — хмуро бросает Зейн.
Нерешительно переступаю порог. Кровать аккуратно заправлена, словно номер только что подготовили к заселению, и только упавшее на пол душевой грязное полотенце в красных разводах свидетельствует о том, что горничная еще не убиралась. Отворачиваюсь, чтобы не видеть его. Если Асаф действительно был здесь недавно, то я догадываюсь, чью кровь он с себя смывал. Бедный Чейз.
— Он никуда не спешил, — задумчиво произносит Зейн, — при этом след обрывается в мотеле. Будто Асаф знал, когда мы придем, и специально привел нас сюда… Зачем? Продемонстрировать свою силу?
— Или ясно дать понять, что мы не догоним его здесь, в физическом мире, — говорю я.
Джинн слышит это, и на его скулах начинают играть желваки.
— Ли, бороться с ним во сне — плохая идея. Там его возможности практически не ограничены.
Стараюсь не думать об окровавленном полотенце, но оно вновь возникает перед глазами, как отражение на сетчатке. Асаф уже зашел слишком далеко, вломившись в мою квартиру и убив собаку Яна. Что он сделает дальше, если я не помешаю ему или не отдам кольцо? Мама, Ян, его семья, Олав… Все под угрозой. Я не могу продолжать прятаться.
— Я выйду в свой сон. Позволю ему найти меня там, сыграю роль приманки. А когда он придет, мы убьем его. С намерением лишить жизни в реальности. Это ведь так работает?
Выразительно смотрю на живот Зейна, на спрятанный под футболкой шрам, который оставил на его теле Асаф.
— Об этом не может быть и речи. — Отрезает джинн. — Слишком опасно.
Выхожу на улицу и завожу мотор мотоцикла.
— Он не оставил нам выбора.
*Древнее блюдо, упоминающееся еще в ассирийских и шумерских писаниях. Котлеты из дробленой пшеницы, мелко измельченного мяса со специями и рубленого лука.