Страница 10 из 28
— Удачи, — коротко произнёс Кий. — Только не особо зверствуй там.
— Тебя забыла спросить! — огрызнулась я. — Всё, ушла.
— Погодь! — царевич Ирина умоляюще прижал руки к груди. — Чары-то развей!
— К вечеру само развеется, — бросила на ходу я и более ни на что не отвлекаясь, направилась к терему Ирины.
***
Очередь, целиком и полностью состоявшая из разнокалиберных царевичей, начиналась у двери, огибала терем и заканчивалась где-то на скотном дворе. Где именно — я не знала, да и знать не хотела.
Моё дело маленькое: сиди в тереме с вышивкой на коленях и глупо улыбайся. Иногда можно что-то говорить, вроде: «Здравствуй, молодец красный. Как жизнь твоя ясная?» Но, в основном, от меня требовалось молчать и выслушивать бесконечные речи царевичей.
Дескать, краса моя неписаная и ум мой обширный, слава обо мне далеко идёт, дошла и до его, царевичева, королевства. Царевич слухам не поверил, оседлал скакуна резвого и сам в путь-дорогу пустился, дабы лично в красе и уме удостовериться. Теперь он знает, что все слухи — правда истинная и я, Ирина, ещё более красива, чем обо мне сказывают.
Покончив с речами сладкими, царевич в обязательном порядке отвесит мне поясной поклон и протянет подарок. Они, кстати, тоже разнообразием не радовали: пряники медовые, бублики сушёные, отрезы ткани дорогой, каменья самоцветные…
Нет чтобы книжку какую приволочь!
Мне-то они неинтересны, но вот Ирина же у нас вроде как Премудрая, а, следовательно, грамотная. Однако ни один царевич пока до этого не додумался.
А может, и не знали они, что девушки грамотными бывают.
В любом случае, оригинальности в них не было ни грамма. Идей по поводу «отваживания», собственно, тоже. Однако на двадцать первом по счёту царевиче, на меня накатило вдохновение.
— Вот это, что, спрашивается? — я мрачно рассматривала золотую заколку, украшенную мелкими зелёными каменьями.
— Заколка, — осторожно произнёс царевич.
— Сама вижу, — я ещё больше нахмурилась. — Но почему с зелёными? Мои глаза какого цвета, по-твоему?
— Голубые, — царевич по-прежнему не понимал причину моего возмущения.
— Видишь! — торжествующе заключила я. — Нужно было подбирать заколку под цвет глаз. И вообще, зелёный меня полнит. Забирай свой подарок и чтоб духу твоего здесь не было.
Ошарашенный моими словами царевич взял заколку и безропотно направился к двери.
Хм, а ведь работает же! Так-с, к чему бы ещё придраться? Ага, вижу.
Повернувшись к следующему царевичу, смущённо переминающемуся с ноги на ногу, я заявила:
— А ты что мне принёс?
— Конфеты шоколадные, — промямлил несчастный.
— С каковской начинкой хоть?
— Ореховой…
— От орехов у меня сыпь! — заявила я. — Пятнами красными покрываюсь, раздражительной становлюсь и на всех срываюсь. Прямо как сейчас. Найти бы ту сенную девку, что в торт орехи подмешала да выпороть! Ты всё ещё здесь? Проваливай, давай! У нас орехопоклонничество не принято!
Ряды царевичей постепенно редели. Остались лишь самые стойкие и самые глупые кандидаты в мужья. Очевидно, они были твёрдо намерены взять Ирину в жёны, какой бы там аллергией она не страдала.
И я, по правде говоря, их понимала. За Ириной ведь предание дают о-го-го. Полцарства в придачу с правом занять трон после кончины царя-батюшки. Щедрость неслыханная. Ну как тут откажешься?
Впрочем, я была твёрдо убеждена в том, что со временем распугаю и этих стойких товарищей. Мою решимость усиливал тот факт, что настоящая Ирина в данный момент пребывала на нашей стоянке, рядом с Кием и Иваном-царевичем. Так что надо поскорее заканчивать с царевичами.
— Простите, вы Ириной будете? — вежливо осведомились с порога.
Это был настолько странный вопрос, что я в первый момент даже растерялась.
Где мои речи медовые, а? Где мои признания любовные?
Вздохи страстные, на худой конец, тоже бы сгодились. Но незнакомец как-то не спешил изливать на меня своё обожание и задабривать подарками. Более того, он оглядел меня с ног до головы, покачал головой и, щёлкнув пальцами, произнёс: «Свободны».
Царевичевы взгляды мигом затуманились, и они стройными рядами пошли на выход. Вскоре мы со странным царевичем остались одни.
— Ну, теперь можно и поговорить, — произнёс он, усаживаясь на лавку.
— Ага, — поддакнула я. — Интересной волшбой ты владеешь, друг сердечный.
— Научить? — насмешливо спросил он.
— Давай, — кивнула я и прибавила: — Чтобы про меня там не сказывали, а я очень даже Премудрая. Мне многие заклинания ведомы.
— Хм, — неопределённо протянул царевич и вдруг резко произнёс: — Кончай уже этот фарс. Не знаю кто ты, но явно не Ирина, к которой я пришёл свататься.
— Наконец-то! — я облегчённо вздохнула. — Хоть один умный царевич попался! И раз уж ты такой умный, я покажу тебе свой настоящий облик. Та-дам!
Я развеяла морок, тем самым возвращая себе прежний облик. Царевич посмотрел на меня внимательно и вдруг улыбнулся:
— Знаешь, а такой мне ты больше нравишься. Как тебя звать-величать?
Нельзя сказать, что во мне что-то затрепетало от его слов, да и в обморок я не грохнулась, но настроение определённо улучшилось:
— Яшка… то есть, Яша.
— А я — Владимир.
Вот и отлично. Вот и познакомились.
Только… что мне дальше-то делать?
========== Глава 8. Два признания ==========
На стоянку я возвращалась не одна, а в компании Владимира. Ему хотелось хоть одним глазком, но взглянуть на Ирину Премудрую. И я его понимала, всё же он только ради неё и приехал. Была и другая, куда более весомая причина.
Словеса ласковые.
Никто и никогда передо мной их не расточал, а Владимир вот сказывал. Причём не одно, не два, а много. Хвалил за силушку чародейскую, за то, как ловко отшивала царевичей и за то, что не отказала в час нужды великой Ивану-царевичу.
За дело, стало быть хвалил, за дело!
Не то, что Кий, из которого доброго слова клещами не вытянешь, а если и вытянешь, то потом сам рад не будешь…
Когда мы, наконец, пришли на место, то я обнаружила там не только Кия с Иваном-царевичем, но и Ирину. Она сидела на брёвнышке рядом с Кием.
Я бы то стерпела, если бы… если бы голова царевны не покоилась на его плече. Заскрежетав зубами с досады, я вцепилась в руку ничего не разумеющего Владимира и нарочито громко произнесла:
— Чую, не рады нам здесь. Народ здесь милуется и голубится. Лишние мы явно.
Кий при моих словах встрепенулся и резко поднялся. Ирина, не удержав равновесие, покатилась с бревна. Иван-царевич бросился было её поднимать, но она замахала на него руками и велела не приближаться. Мол, она, хоть и царевна, но встать сама вполне может.
Владимир поглядел-поглядел на царевну и выдал:
— Знаешь, Яша, я начинаю понимать, что зря сюда приехал.
— Почему? — удивилась я. — На лицо она хороша, нрав неплохой. Отличная жена будет… кому-нибудь.
— Только не мне, — отрезал Владимир и повернулся к Кию, всё ещё продолжавшему стоять столбом. — Познакомишь нас?
— Это можно, — согласилась я. — Владимир, это Кий. Кий, это Владимир. Владимир у нас царевич. Кий же сын Кощея.
— Кощея?! — взвилась Ирина. — То есть он… Он — кузен мой?
— Вроде того, — я даже не соизволила к ней повернуться.
— Интересно, — Владимир по-новому взглянул на Кия. — Об отце твоём я наслышан. Сказывают, что он могучий воин и великий чародей. А вот что ты собой представляешь, мне неведомо. Как насчёт прояснить сей вопрос?
— Будь по-твоему, — ответил ровным тоном Кий, вынимая из ножен меч.
— Стойте! Стойте! — между ними вклинилась Ирина. — Незачем мечами размахивать! Можно ведь иначе спор ваш разрешить. Как-нибудь.
— Скажи нам, как и мы подумаем над этим. Яша, будь добра, отойди в сторону, — велел мне Владимир.
Я послушно опустилась на ближайший пенёк и вынула из кармана кулёк с семечками.
Ох, и потеха сейчас будет!..
Иван-царевич, покинутый Ириной, сел рядом и, запустив руку в мой кулёк, изрёк: