Страница 195 из 335
Глядя на Акэми, Матахати вдруг понял, насколько схожи их судьбы. Поток жизни нес их, как сорванные с якорей лодки. Беленое лицо Акэми было таким несчастным, что Матахати почувствовал, что ей нужен друг. Обняв ее, он прижался к ее щеке и прошептал:
– Акэми, пойдем в Эдо!
– В Эдо? Шутишь?
Неожиданное предложение вывело ее из забытья. Матахати еще крепче прижал ее к груди.
– Не обязательно в Эдо, но все говорят, что это город с большим будущим, – произнес он. – Осака и Киото отходят в прошлое, поэтому сегуны строят столицу на востоке. Там мы наверняка найдем себе полезное занятие. Отбившиеся от стаи гуси вроде нас тобой могут попытать там счастье. Скажи, что ты согласна, Акэми!
Заметив блеск в ее глазах, Матахати увлеченно заговорил:
– Весело заживем, Акэми! Будем делать то, что захотим. А иначе зачем жить? Мы еще молоды, мы научимся стойкости и ловкости, не будем легковерными. На деле выходит, что от честности и порядочности проку мало. Слезы досады счастья не принесут. Ты сама все это пережила. Сначала тебя изводила мать, потом мужчины. Давай порешим так, что с сегодняшнего дня пожирают не тебя, а ты глотаешь других.
Слова Матахати звучали убедительно. Оба бежали из чайной, которая была для них клеткой. С тех пор Акэми видела лишь жестокую сторону жизни. Она чувствовала, что Матахати может справиться с жизненными невзгодами лучше, чем она. В конце концов, он мужчина.
– Пойдешь со мной? – переспросил Матахати.
Акэми понимала, что, цепляясь за минувшие грезы, она тщится построить дом из пепла. Это были мечты, в которых Мусаси безраздельно принадлежал ей одной.
Акэми, посмотрев на Матахати, молча кивнула.
– Договорились? Идем! – воскликнул он.
– А твоя мать?
– Да ну ее! – фыркнул Матахати. – Если она ухватит что-нибудь из одежды Мусаси, как доказательство его смерти, она вернется в деревню. Она взбесится, конечно, из-за моего ухода. Представляю, как она будет рассказывать всем, что я, мол, бросил ее умирать одну в горах, как это принято до сих пор в некоторых глухих местах. Если я преуспею в жизни, она меня простит. В любом случае мы решились. Правда?
Матахати сделал шаг вперед, но Акэми остановила его.
– Матахати, пойдем другой дорогой.
– Почему?
– Ведь придется идти мимо скалы.
– Ха-ха! Еще раз встретить карлика с женским лицом? Выбрось из головы эту ерунду! Теперь я с тобой. Слышишь? Мать зовет меня. Надо спешить. Она пострашнее того духа!
РАСКИДИСТАЯ СОСНА
Ветер вздыхал в бамбуковой роще. Птицы не летали, поскольку еще не рассвело, но отовсюду доносилось их робкое щебетание.
– Спокойно! Это я, Кодзиро!
Кодзиро пробежал сломя голову около километра и теперь еще переводил дух у раскидистой сосны. Люди Ёсиоки вышли из укрытий и окружили его, ожидая рассказа Кодзиро.
– Видел его? – спросил Гэндзаэмон.
– Да, я нашел его, – самодовольно ответил Кодзиро.
Все насторожились. Кодзиро, обведя собравшихся холодным взглядом, продолжал:
– Мы вместе шли до реки Такано, а потом он...
– Сбежал! – подхватил Миикэ Дзюродзаэмон.
– Нет! – возразил Кодзиро. – Судя по его хладнокровию и собранности, он не намеревался бежать. Сначала я и сам так решил, но потом понял, что он просто отделался от меня. Он, видимо, составил план действий и не хотел, чтобы я разгадал его. Советую быть начеку.
– План? Какой план? – Самураи придвинулись ближе, боясь пропустить хотя бы слово.
– По-моему, ему будут помогать несколько человек. Они, возможно, договорились встретиться в условном месте, чтобы напасть разом.
– Похоже на правду, – пробормотал Гэндзаэмон. – Стало быть, нам их недолго ждать.
Дзюродзаэмон отошел в сторону и приказал бойцам занять свои места.
– Мусаси может выиграть первую атаку, так как мы рассредоточимся. Убьет несколько человек, но это небольшая потеря. Мы до конца будем держаться избранной тактики.
– Ты прав, но нельзя терять бдительности.
– Она может притупиться от долгого ожидания. Повнимательнее!
– По местам!
Самураи разбежались. Но один самурай взобрался на верхушку сосны и затих в ветвях.
Гэндзиро стоял спиной к дереву как вкопанный.
– Спать хочешь? – спросил его Кодзиро.
– Нет! – нарочито бодро ответил мальчик. Кодзиро потрепал его по волосам.
– У тебя губы посинели от холода. Ты должен быть храбрым и сильным, потому что ты – представитель рода Ёсиока. Потерпи немножко и увидишь захватывающее зрелище. – Кодзиро отошел от мальчика. – Надо подыскать себе место.
Мусаси вышел из узкого распадка между горами Сига и Урю, где он встретил Оцу. Луна плыла по небу следом за ним. Облака заволокли тридцать шесть вершин, возвещая близкий рассвет. Мусаси ускорил шаг. Прямо под ним на склоне из-за ветвей деревьев показалась крыша храма. «Осталось немного», – подумал Мусаси. Он взглянул на небо. Скоро его душа вознесется туда и поплывет вместе с облаками. Для земли и небес смерть одного человека – не важнее смерти бабочки, но в мире людей она способна перевернуть течение жизни к добру или ко злу. Сейчас для Мусаси превыше всего на свете была возвышенная смерть.
Журчание ручья отвлекло Мусаси от раздумий. Из-под высокой скалы бил ключ. Мусаси зачерпнул полную пригоршню воды. Он насладился холодной свежестью воды. Мусаси знал, что он спокоен и собран, что мужество не покинуло его. Он присел на камень, и ему почудились чьи-то голоса. Оцу? Дзётаро? Мусаси понимал, что Оцу не могла быть поблизости. Она никогда бездумно не кинулась бы следом в такой час. Оцу знала, как он отнесся бы к ее поступку. Мусаси все же казалось, что кто-то зовет его. Он встревоженно оглядывался по сторонам. Неужели чудятся голоса?
Мешкать было нельзя. Опоздание означало бы нарушение слова самурая. Более того, опоздание поставило бы его в невыгодную позицию. Мусаси понимал, что для одинокого воина-одиночки, атакующего превосходящего противника, нет поры лучше, чем предрассветные полчаса, когда луна уже зашла, но утренняя заря еще не разгорелась.
«Легче одолеть внешнего врага, чем неприятеля внутри себя», – вспомнил он старинную пословицу. Он поклялся изгнать Оцу из своих мыслей, даже сказал ей об этом, когда она цеплялась за его рукав, но ее голос не умолкал в его душе.