Страница 74 из 92
– Присаживайся, ― предложила Гефея, указав на не надежный стул. ― А ты чего явилась?
– Не кажется вам, что грубо так принимать гостей? Вы же сами позвали всех… По словам Клейтона, разумеется.
– Ах, да. Ну, заходи, раз пришла.
Ника изогнула бровь и покрутила пальцем у виска, когда старуха повернулась.
– Что же я хотела вам сказать?
Гефея разговаривала сама с собой и будто искала ответ на дне своих колб. Ника неуверенно переступила порог и обхватила руками дрожащие от холода плечи.
– Куда же я могла подевать эту мысль, ― все бурчала старуха себе под нос.
– Кажется, она немного чокнутая, ― шепнула Ника, откинув на спину свои рыжие волосы.
Громкая икота рассекла воздух, когда Гефея пригвоздила ее к другому стулу. Фрида не заметила, как он появился рядом с ней. Ника плюхнулась на сидение будто кукла и еще раз икнула.
– Так-то лучше. Не люблю, когда меня перебивают.
Губы старушки изогнулись в довольной улыбке. Красоты ей это не прибавило, но помогло вспомнить. Гефея торопливо достала из шкафчика сверток и бросила его на стол.
– Это что? Кровь? ― вскрикнула Ника и вновь икнула, когда поймала на себе взгляд старушки.
– Только не надо делать вид, что никогда ее не видела. Если Фрида виновна в смерти некоторых лиц не намеренно, то твой выбор был в адекватном состоянии. Броский макияж. Яркие наряды. Хорошая обертка для той, которая зарабатывала на искусстве хорошие деньги. Удивительно, как легко ты променяла это на подносы, заставленные чашками.
– О чем это она? ― неуверенно спросила Фрида.
Ответ затерялся в испуганных глазах Ники. К ее счастью, в домик вошел Клейтон. Оливер вслед за ним. Его нога припухла, но была цела, судя по походке, только слегка покосившейся на бок.
– Что за запах?
Первым заговорил Оливер, прикрывая нос рукой. Вонь словно исходила от протухшего мяса и носков, которые не снимали неделю. Источником был сверток. Как только все собрались, Гефея поспешила раскрыть грязную ткань, в которой была спрятана лиса. Глаза Фриды округлились от ужаса. Нику чуть не вывернуло на изнанку, а взгляд Клейтона помрачнел сильнее грозовых туч. Он быстро завернул бедное животное обратно. Это не помогло рассеять ужас, который будто наэлектризовался в воздухе, посылая разряды в каждого присутствующего в хижине. Перед глазами Фриды до сих пор лежала лиса, чья рыжая шерсть местами покрылась черной гнилью. Лапы скрюченные, а морда разодрана наполовину. Кости черепа и клыки были ярким белым пятном на гнойниках черного цвета.
– Что? Стыдно, хранитель? Совсем не справляешься со своей работой.
Голос Гефеи был хуже скрипа половых досок, а ухмылка больше походила на извивающуюся змею.
– Что с ней произошло? ― спросила Фрида.
– Тьма, дорогуша. Та самая, которая поселилась в твоем сердце и оставила метку на руке. Злость и ненависть Терезы разрастается хуже чумы и губит все, чего касается. Клейтон должен был лучше присматривать за яблоней, но предпочитает пить вместо того, чтобы бороться с проклятием.
– Раньше вы были духами и не занимались всякой ерундой. Не выращивали цветов, не делали сыр и вино, а уж тем более не охотились.
– Надо же хоть как-то освещать дом теплотой и заботой, раз ты махнул на все рукой и решил не только умереть, но и потянуть за собой целый город. Мы здесь не для того, чтобы хранить лишь засохший кусок деревяшки, торчащий из земли. Только любовь и забота может справиться со злостью. Только занимаясь любимым делом можно спасти себя от гнетущей тьмы и душевного уродства. Когда ты в последний раз вырезал из дерева статуэтки? Когда в последний раз получал от этого удовольствие? Только тогда, когда сделал кулон в форме листка для матери, верно?
Рука Гефеи указала на Фриду. Вернее, на амулет, который она носила на шее. Украшение принадлежало Миранде. В нем не было ничего сложного или необычного. Простой кусок дерева, из которого вырезали рельефы листка и покрыли лаком. Любой школьник смог бы научиться делать такие кулоны. Единственное, что отличало украшение от сотни похожих, сделанных на конвейерном станке, только то, что в него была вложена вся любовь сына к матери. Именно это давало защиту от ненависти Терезы, от тьмы, которая поглощает изнутри, разрушая незримую связь между человеком и то, что ему на самом деле дорого. Пальцы Клейтона разжались и отпустили ткань. Гефея вновь развернула сверток, наслаждаясь нависшей паузой. Тишина прерывалась лишь завыванием ветра. Будто стая волков учуяли очередную дичь и созывали своих сородичей на ужин.
– Вот, что будет с городом, если проклятье не падет. Да, мы духи сезонов, но наши силы на исходе.
Гефея шмыгнула скрюченным носом и завернула бедное животное в ткань. Клейтон посмотрел на Фриду. Ее лицо утратило все краски, а под глазами выступили синие круги. Правда ужасала. Еще страшнее было то, что лиса не была мертвой, когда попала в капкан. Гефея не удержалась от красноречивого описания того, насколько животное было безумным. Оно чуть не прокусило ей руку. Красные рубцы еще не успели зажить, а края раны были заражены и покрылись черными язвами.