Страница 57 из 92
В свою очередь Клейтон знал о ней все и ненавидел себя за это еще больше. Он терпеть не мог нервное удушье из-за того, как щемило в этот момент собственное сердце. Не любил как Фрида закусывает губу, когда нервничает, как щурится от солнца и как взлохмачивает волосы, когда не получается выполнить задуманное. Терпеть не мог ее перепады настроения и вечное желание сделать окружающий мир красивей. Все эти тряпки, шторы, моющие средства… Он терпеть не мог ее тягу к чистоте при том, что свою комнату девушка превращала в настоящий хаос. Клейтон крепче сжал ее спину и прикусил губу за все, что ему пришлось пережить, когда Фрида появлялась в поле зрения. Его руки скользнули по талии и сжали бедра, чувствуя дрожь всего ее тела. Хотелось стащить Фриду на пол, на эту чертову штору и не выпускать, пока не взмолиться о пощаде. Останавливал только затуманенный взгляд, который будоражил своим блеском. Нежные касания рук и тепло. Клейтон просто не мог причинить ей вред. Фрида собиралась ему довериться. Он был не в состоянии так с ней поступить. Чертова совесть проснулась раньше, чем стоило.
– Не так. Все должно быть не так, ― прошептал Клейтон, зарываясь лицом в ее взлохмаченные волосы.
Фрида замерла, не зная, что сказать. Она сидела на столе, не сразу заметив, когда осталась без майки, и прижимаясь к голому мужскому торсу. Только нижнее белье и шорты отделяли ее от неминуемого. Клейтон отстранился. Его дыхание было почти ровным. Выдавала только ярость в глазах.
«Он просто зол. Черт возьми»
Мысль нарастала в голове Фриды с каждой секундой. Будто беспощадное цунами, которое сносит города. Девушка прикусила губу, чтобы сдержать слезы. От обиды. От ненависти. От злости на себя и на Клейтона.
– Стой-стой. Не надо так, ― сказал он, запуская руки в ее волосы.
– Отпусти!
– Нет.
Фрида пыталась вырваться, но не смогла. Клейтон крепко сжал ее в объятьях. Она была такой крошечной, но родной. Сердце екнуло, когда послышались женские всхлипы.
– Пожалуйста, только не это.
Клейтон отстранился и посмотрел в ее глаза, которые блестели теперь от слез. Этого он не мог вынести.
– Давай повесим штору, как ты хотела. Я помогу все убрать. Только не плачь.
Женский всхлип рассек воздух и казался ядерным взрывом. Ее пальцы истерически бродили по щекам, чтобы не показывать Клейтону, как он ранил чувства. Но он видел, каждую слезу, из-за которой сердце пропускало удары.
– Прошу тебя, Фрида.
Имя слетело с его губ, словно сладостная пытка. Фрида подняла взгляд и задержала дыхание. Клейтону действительно было жаль, что так произошло из-за злости. Ей же казалось, что причина в ней.
«Он просто меня не хочет»
Мысль была обидной и радостной одновременно. Гордость подстегнула принять приглашение и заняться шторой. Такой вариант казался приемлемым, чем просто сидеть и лить слезы. Фрида остановилась на мысли, что лучше уж так, чем потом жалеть и бояться смотреть ему в глаза. Она была бы не первая и не последняя, учитывая увесистое дело похождений его предков, которое вылетело из головы. Таких как Клейтон стоило остерегаться и вешать шторы без кувырканий на столе. Уголки губ Фриды поползли вверх. Выдавала только дрожь подбородка. Клейтон помог ей надеть майку, убедившись еще раз, что девушка не намерена проломить ему череп стулом, на который они положили злополучную штору. Пока Фрида пыталась взять себя в руки, он потянулся за джемпером. Рука замерла, когда взгляд заметил в углу кухни странное движение.
– Коржик!
– Что? Какой еще коржик? ― переспросил Клейтон.
Он удивленно наблюдал, как Фрида помчалась к сжатому в углу комочку, перед этим хлопнув дверцей холодильника. Кусок колбасы предназначался котенку, который пытался слиться со стенкой, но запах уговорил выйти на свет.
– Откуда такое глупое имя? ― спросил Клейтон.
– Виной всему твой пирог, половину которого мы с ним разделили.
Фрида почесала котенка за ухом, и тот замурчал в подтверждении ее слов. Котенок казался ручным, но с подозрением смотрел на Клейтона.
– Животным не место на кухне.
– Но почему? Он не займет много места. Давай его оставим.
Фрида запнулась, жалея о своих словах. Каково было ее удивление, когда из-за них на каменном лице появилась улыбка. Это было невероятно. Неестественно. Будто гранит треснул. Фрида не сразу поняла, что сидит с отрытым ртом. Она могла поверить в существование пасхального кролика, но не в это. Взгляд скользнул по голому торсу к рисунку на руке. Черные линии вырисовывали ветвь, на которой зародились листочки. Маленькие скрученные, но довольно милые.
– Ты странный.
– И это говорит мне та, что сидит в обнимку с котенком и предлагает хозяину дома приютить их обоих. Серьезно?
Клейтон усмехнулся в кулак и прочистил горло, сделав вид, что улыбки не было. Ему почти это удалось.
– Я и не говорю, что выгляжу нормальной, но мог бы и цветочки попросить нарисовать.
– Какие еще… Где?